Чтение онлайн

В подтверждение этой мысли кроме вышеназванных публикаций можно указать еще на целый ряд материалов, представляющих в этом плане большой интерес. Можно назвать, скажем, выступление того же Якова Подневольного 14 июня по поводу книги Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства». В этой статье в основном излагается исторический аспект труда Энгельса, но публицист использует из него ряд положений, чтобы поделиться с читателем размышлениями и о «больных» вопросах современной общественной жизни.

«Впрочем, – заключает он, – Энгельс дает еще одну едкую характеристику современности, и мы отсылаем читателя к самой книге, содержание которой отличается и глубиной мысли, и простотой изложения».

Можно назвать его же отзыв от 10 июня о книге Бернштейна «Исторический материализм», в которой высмеяны попытки «пошатнуть теорию экономического материализма».

«Само собой разумеется, – констатирует Я. Подневольный, – что измышления автора об отсутствии у капиталистов нужды в обогащении самым наглядным образом опровергает современность.

Число собственников растет и абсолютно и относительно, чего, по мнению Берштейна, не должно быть, если верно учение Маркса. Читатель, конечно, уже сам заметил ошибку Бернштейна. По учению Маркса должно увеличиваться число лиц, не обладающих орудиями производства, что и происходит во всех государствах и чему нисколько не противоречит современная возможность получить 3 000 марок жалованья или купить одну-две акции».

Можно назвать и статью «Философия действительности» (от 9 августа), содержащую подробное изложение основных положений марксистского учения о классовой борьбе и марксистской философии, оценка которой недвусмысленно выражена в самом заголовке статьи. Очевиден и общий вывод: «Классовый антагонизм, по этой философии, есть предпосылка к возможности лучшего будущего».

Наконец, нельзя не упомянуть о критическом отзыве газеты на книгу Барта «Философия истории как социология» (11 сентября), в котором утверждается, что истинно «научное исследование истории дали Маркс и Энгельс, которые признали формы производства и обмена продуктов основанием социального строя», и что их «система понимания истории уже завоевала себе почетное место в разных странах, сделавшись символом веры целого общественного класса и его идеалов».

Наряду с публикациями, рассчитанными, говоря современным языком, на политическое воспитание читателей (по проблемам политики, социологии, экономики, философии), в «Северном Кавказе» в 1901 г. регулярно появлялись материалы и по вопросам литературы. Наиболее значительные из них посвящены Белинскому, Гоголю, Шевченко, Чернышевскому, Добролюбову и другим классикам отечественной литературы. Особенно часто газета писала о Горьком, публикуя одновременно и произведения самого писателя, такие, например, как «Песня о буревестнике», «История одного преступления» и др.

Общая направленность литературных публикаций «Северного Кавказа» тоже объективно содействовала политическому воспитанию читателя, внимание которого газета обращала прежде всего на общественную и историческую роль того или иного литературного деятеля.

20 ноября в газете появилась обстоятельная статья «Памяти Н. А. Добролюбова (по поводу 40-летия со дня его смерти)», в которой особо подчеркивались общественные заслуги «публицистического критика». Возражая, в частности, против распространенного тогда мнения о том, что Добролюбов «отрицатель всего», автор статьи за подписью А. Ш-ль-ин восклицал: «Да почему же Добролюбов отрицатель? Неужели только потому, что общий смысл его творчества есть протест против бесправия и отрицание темных сил нашей жизни, не дававших наступить „настоящему дню“»?

Еще более четкий акцент на общественную роль литератора сделан в другой публикации – «Несколько слов по поводу лекций о Горьком», появившейся за подписью П-гъ 6 марта. Лекция эта, тема которой, как отмечает «Северный Кавказ», представляет особенный интерес для публики, читающей Горького и видящей в нем одного из самых выдающихся писателей нашего времени, была прочитана неким Крымским. Лекция, по отзыву газеты, оказалась несостоятельной, ибо в ней прозвучало слишком много общих слов о критическом отношении Горького к капитализму и т. д.

«Гораздо интересней для публики, – провозглашалось в отзыве, – было бы познакомиться со взглядам автора на сущность и характер „босяцких“ рассказов Горького, которые придают его литературной деятельности особый интерес и оригинальность. Не нашла аудитория в лекции г. Крымского и самого важного – анализа общественной и социальной подкладки рассказов Горького, которая представляет наибольший интерес… Сам пролетарий и бытописатель пролетариата, Горький изображает ту сферу общественной психологии, которая является прямой противоположностью настроению самодовлеющего пожирания общественного пирога. Эта та психология, сообщающая рассказам Горького особое значение, и есть сфинкс, загадку которого следовало попытаться разгадать».

Очевидно, сказанного достаточно, чтобы получить представление об общем направлении «Северного Кавказа» накануне революции 1905 г. Заслуги газеты в приобщении местного населения к революционным идеям и, следовательно, в политическом его просвещении предстанут еще весомей и значительней, если учесть, что она была, как сообщалось в донесении департамента полиции в Главное управление по делам печати, «весьма распространенной среди крестьянского населения губерний» и «возбуждающе действовала на него»3. Газета издавалась в нелегких условиях, подвергалась притеснениям и гонениям со стороны административных властей и цензуры.

Положение провинциальных изданий, каждый номер которых подвергался самой придирчивой предварительной цензуре, было тягостным. Однако мы не будем касаться общего положения провинциальной прессы тех лет: оно достаточно полно и всестороннее раскрыто в капитальном исследовании проф. А. Ф. Бережного «Царская цензура и борьба большевиков за свободу печати». Мы остановимся лишь на тех полицейских и цензурных проявлениях «контроля» (по существу насилия), которые непосредственно относились к разбираемым здесь изданиям.

«Северный Кавказ» с точки зрения официальных властей был, разумеется, органом «отрицательного направления», приносившим «местному населению несомненный вред». Не удивительно поэтому, что газета постоянно испытывала неприятности по поводу не только опубликованных материалов, но и тех, которые предназначались к печати. Об этом свидетельствует множество документов цензурных архивов. Среди них, к примеру, неоднократные жалобы редактора газеты Д. И. Евсеева на местного цензора, поступившие в Главное управление по делам печати. Уже в 1899 г., наивно рассчитывая на сочувствие Главного управления, он сообщал: «Цензор не допускает к печатанию ничего, способного вызвать его сомнение, ставит редактируемую мной газету в такие условия, при которых она развиваться не может…»4

В ответ на эту жалобу в Главное управление вскоре последовало объяснение ставропольского цензора. «При этом, – писал он, – я нахожусь вынужденным коснуться того направления, какое стремится принять редакция издаваемой г. Евсеевым газеты… Это направление есть направление отрицательного характера по отношению к существующим учреждениям как государственного, так и общественного строя. Редакция „Северного Кавказа“ всячески старается перейти границы дозволенного и представляет нередко на цензуру статьи по общегосударственным и даже мировым вопросам, по своему содержанию далеко не соответствующие задачам местной провинциальной печати, почему некоторые из подобных статей, особенно ярко выражающие направление этой газеты, не могли быть пропущены.