Избранное
Шрифт:
Мартемьяново
«В густоморской листве…»
Осень 1978 года
I
…ближе к милому пределу
1. Вера, Надежда, Любовь
Бабьего лета отеческий лик.Штрифель в холщовом кармане.Красно-зелёный кленовый плавникпоутру выплыл в тумане.Нищий сидит у церковных воротк мелу спиной, подбородком вперёд.Видят насквозь ледяные глаза.Вылинял ворот рубашки.К сальной подкладке его картузавесело липнут медяшки.С шишечкой чёрной резины костыль.Псевдоплодовой отравы бутыль.…Это, должно быть, сама благодать —луч на надвратной иконе!Бабки к ограде пришли торговатьастры и сливы в бидоне.Тает холодная слива во рту.Крепнет малиновый звон на лету. 2
На Никольском погосте в оградевязью значится «Регент Машков».В глянцевитом земля листопадеот кленовых красна гребешков.Точно в махом разбитой копилке,перед нищим с грошами картуз.– Парень, парень, сходи за бутылкой! —Побегу и скорее вернусь.…Хорошо нам на родине, дома,в сальных ватниках с толщей стежков!Верно, чувствуем – близится дрёмата, в которой и регент Машков.На ветру отсыревшие спичкиинвалид прикрывает рукой.По округе стучат электрички:упокой, упокой, упокой. 3
Безнадёжно в осенние днипахнет яблочной гнилью вино.Алый панцирь кленовой клешни,как холстину, топорщит окно.Краснопёрая севера темь!Кто из русских не хочет того,чтобы не было больше совсемничего, ничего, ничего.Подстригает стога под горшокветер, литшку хватив по пути.В Емишёво дорога, дружок,стала жижей, и нам не пройти.Только сразу заплывший чертёжсапогом на раскисшем песке…Только тянущий жилы галдёжжуравлей в предотлётной тоске!…Всё отдать за понюх табаку —землю, волю, судьбу и фиту,и лежать на печи на бокус кочерыжкою зайчьей во рту. 4
С. Стратановскому
5
Небо рыхлое тёмное,точно ямы во льду.Даль земная огромная,вся она на виду.От рябины с оскоминойлает рыжий трезор.Путник в ризе заплёваннойвходит в оптинский бор.Страстотерпцу мерещитсявразумлённая Русь.В старке ивовой плещетсяподмерзающий гусь.Птица глупая серая,в Палестину лети,где кончаются, веруя,человечьи пути.Там, где самая строгаяслужба ночью и днём,– Ждите нашего Гоголя! —крикни с лёта в проём. 6
В лжеучении Толстогоесть над чем всплакнуть,от Козельска до Белёвакоротая путьс тенью оптинского бора,где одно в одно:ребятни патлатой свора,ругань да вино.Ужас вместо русской честипобелил кулак —только вспомнил шелест жести,храмин сбитый праги ломоть, подобный глине,из которой плоть…Сколько зла в своей святынепопустил Господь! 7
Наметало кленовых стожковс веток, свищущих, как кнутовища.Коля Воронов. Регент Машков.По соседству кресты и жилища.С благовестом милеет лицоза оградой юродки счастливой.В стороне заросло озерцокамышами с каурою гривой.…Перелётная утка крыломрасплескала осеннюю старку.Но когда б я сидел за столом,мне хватило б на целую чарку,что наполнена по ободокна расшитом крестом полотенце…Я бы, выпив её за глоток,помянул старика и младенца! 8. Покров день
Каурым перелеском сшитое,жнивьём ершащееся поле.Знать, Подмосковье самовитоепечётся о своём престоле.Покров с надвратными иконамизарю встречает властным звоном,плывущим над погостом с клёнами,и мне б хотелось на которомоднажды лечь под свежей пахотой,пока её не смёрзлась проба,чтобы у паперти распахнутойстояла твёрдо крышка гроба.…Но идущим путями скользкиминевместно и мечтать об этом.Не стоит кладбища Никольскогоне брезгающий белым светом.За верную измену родиневзамен широких листьев с ветокему махровых черносотенныхна крест навешают виньеток. II
…Удушает прах летучий
1
Это – когда опять без угла,а дело вовсю к зиме.Электричка клацнула и ушла,нас утонив во тьме.Ещё в пути человек простойвсё угостить хотел,да я в ответ мотнул головой:не буду, дескать, – говел.На полустанке ледок и слизь.Пришлось его довести:– А ну, браток, на скамью садись,а я побежал, прости.…По чёрным путям к любимой своей,где её отец-инвалидиз суток в сутки на койке спит,где венчик газа всю ночь горит,но стоек сквозняк с полей. Поделиться с друзьями: