Чтение онлайн

– Что это было?
– спросил меня Джим, пока мы ждали.
– Заяц?

Вернулся Сефтон.

– Он мертв, сэр, - сказал он.
– Я его поднял, сэр.

– Зачем?

– Я подумал, что вы захотите посмотреть на него, сэр. Это самый большой заяц, каких мне доводилось видеть, к тому же он совершенно черный.

Почти сразу после этого мы обнаружили дорогу, ведущую к дому, а еще через несколько минут стояли у двери. Здесь мы обнаружили, что если название "охотничий домик" не совсем подходящее, то не соответствующим было и название "ферма", настолько просторным, прекрасно спланированным и хорошо меблированным был этот дом, - лицо Бакстона, уже успевшего его осмотреть, излучало полное удовлетворение.

В гостиной, с большим открытым камином, стояло несколько массивных книжных шкафов, полных серьезных трудов, таких, какие мог оставить какой-нибудь высокообразованный священнослужитель, и, спускаясь к ужину раньше всех остальных, я пробежал глазами по полкам. Потом - должно быть, мой мозг неотступно сверлила какая-то мысль, поскольку я тут же схватил эту книгу, как только ее увидел - это была работа Элвиса "Фольклор Северо-Западного Хайленда", и нашел в списке статей "Заяц". Я открыл ее и прочитал:

"Это не только ведьмы, которые, как полагают, обладают способностью превращаться в зверей... Мужчины и женщины, на которых никогда бы не пало и тени подозрения, что они способны на такое, обретали облик некоторых животных, в частности зайцев... Они, согласно местным суевериям, легко различимы по их размеру и окрасу, необычно черного цвета".

Я поднялся и вышел из дома рано утром, одержимый желанием, знакомым многим, оказавшимся на новом месте, - а именно, осмотреть новые, пока еще неизвестные, владения, - а выйдя, был очень удивлен. Я представлял себе наш домик совершенно уединенным, стоящим где-нибудь в глуши; вместо этого, не далее полумили от нас, вниз по крутому склону холма, на вершине которого и находилось наше просторное жилище, тянулась улица типичной шотландской деревни, вне всякого сомнения, деревушки Ахналейш.

Эта сторона холма была настолько крута, что расстояние до деревушки оказывалось значительным; она располагалась в полумиле, если бы дорога вела по прямой, и должно быть, на пару сотен ярдов ниже нас. Количество домов меня удивило: их было по крайней мере четыре десятка, в то время как по дороге из Лэрга нам не встретилось и половины этого количества. На расстоянии приблизительно мили к западу виднелась ровная гладь моря; с другой стороны, противоположной деревне, я без труда разглядел реку и карстовое озеро.

Дом, как я уже упоминал, располагался на самой вершине холма; чтобы попасть в него, нужно было подниматься, с какой бы стороны вы ни шли. И, как это принято у шотландцев, - если дом не украшен цветами, это не дом - его стены были увиты фиолетовыми клематисами и оранжевыми настурциями. Все выглядело спокойным, безмятежным и очень уютным.

Я продолжил свою ознакомительную прогулку, и вернулся, когда время завтрака уже прошло. Во время моего отсутствия случились некоторые происшествия: во-первых, не пришел главный смотритель Макларен, а во-вторых, по словам Сэнди Росса, причиной тому была внезапная смерть его матери накануне вечером. Насколько было известно, она ничем не болела; но, собираясь идти спать, вдруг закричала и замахала руками, словно бы чего-то сильно испугалась, и скончалась. Сэнди, сообщивший мне эту новость сразу после завтрака, был медлительным, хорошо воспитанным шотландцем, в меру скромным, в меру неловким. Когда он закончил говорить, - мы стояли снаружи около задней двери, - из конюшни появился Сефтон, с видом типичного напыщенного англичанина. В руке он держал черного зайца.

Завидев меня, он прикоснулся к шляпе.

– Вот, собираюсь показать это мистеру Эрмитеджу, сэр, - сказал он.
– Он черный, как вакса.

Он почти скрылся за дверью, но Сэнди Росс увидел зайца, - я заметил, как переменился в лице вежливый шотландец, - самым очевидным образом испугался, но постарался это скрыть.

– А где вы его нашли, сэр?
– спросил он.

Вспомнив о суевериях, связанных с черными зайцами, я навострил уши.

– А почему это тебя интересует?
– спросил я.

Шотландец медленно, сделав над собой усилие, отвел взгляд.

– Мне это вовсе не интересно, - ответил он.
– Просто спросил. В окрестностях Ахналейша водится много черных зайцев.

И все же любопытство оказалось сильнее.

– Вы нашли его неподалеку от места, где дорога поворачивает к Ахналейшу?
– спросил он.

– Зайца? Да, мы нашли его где-то там.

Сэнди отвернулся.

– Она частенько сидела там, - пробормотал он.

На крутом склоне холма на пространстве, протянувшемся от Ахналейша к болотам, было разбросано большое количество зарослей, и мы, поскольку утро выдалось прекрасное, отправились на охоту, то проходя сквозь кустарник, то окружая его загонщиками, среди которых в особенности выделялась фигура Бакстона. У нас и дичи были, в общем-то, равные шансы, но зайцев, про которых было написано, что они водятся тут в изобилии, нам не попадалось; за все утро мы не видели ни одного, пока, наконец, - время близилось к обеду, - посреди одной из плантаций, в тридцати ярдах от того места, где стоял Джим, не показался огромный, черного цвета, заяц. Мгновение он колебался, - словно сомневаясь, нужна ему такая добыла или нет, - а затем вскинул ружье и приготовился стрелять. Но в этот момент рядом с ним оказался Сэнди, обходивший кустарник кругом и дававший наставления загонщикам; он с невероятной быстротой подскочил к Джиму и палкой, которую держал в руке, ударил по стволу ружья, прежде чем тот успел нажать курок.

– Черный заяц!
– воскликнул он.
– Вы хотите убить черного зайца? Никто в Ахналейше не охотится на зайцев, запомните это.

Никогда прежде я не видел, чтобы так быстро и так неожиданно изменилось выражение человеческого лица: все выглядело так, как будто бы он только что предотвратил величайшую опасность, грозившую его жене, которую хотел убить уличный грабитель.

– Они приносят болезнь, - с негодованием добавил он.
– Если убить это животное, приходит болезнь; тот, кто заболеет, умирает через час или два от воспаления внутренних органов.

Казалось, он понемногу приходит в себя.

– Прошу прощения, сэр, - сказал он Джиму.
– Я до сих пор очень расстроен тем, что вы нашли мертвого черного зайца вчера вечером... Что-то я слишком разговорился... Но, повторяю, здесь никто не охотится на зайцев, можете мне поверить.

Джим по-прежнему, с немым изумлением смотрел на Сэнди, когда я подошел. Охота была мне интересна, но не менее интересен был и местный фольклор.

– Но мы читали про охоту в Ахналейше, Сэнди, - сказал я.
– В путеводителе ничего не было сказано о запрете охотиться на зайцев.

Сэнди на мгновение опять вскипел.

– А если там ничего не сказано о запрете стрелять в женщин и детей?
– воскликнул он.

Я оглянулся и увидел, что все загонщики уже вышли из зарослей: Бакстон и камердинер Джима, которые также были в их числе, стояли поодаль; все остальные сгрудились вокруг нас с блестящими глазами и открытыми ртами; они напряженно вслушивались и старались понять наш разговор, поскольку, как я себе представлял, их знания английского языка было недостаточно, чтобы ясно осознать суть. Время от времени кто-нибудь из них начинал говорить что-то на гэльском наречии, и это приводило меня в некоторое замешательство.

– Я не понимаю, что общего между зайцами и детьми и женщинами Ахналейша, - сказал я.

Никаких разъяснений не последовало. "Никто никогда не охотится на зайцев в Ахналейше", - сказал Сэнди и повернулся к Джиму.

– Это был последний кустарник, сэр, - сказал он.
– Мы обошли все.

Размер нашей добычи был более чем удовлетворительный. Косуля, подстреленная Джимом (еще одну должен был подстрелить я, но, по всей видимости, промахнулся, поскольку она убежала). У нас также имелось с десяток глухарей, четыре голубя, шесть пар тетеревов (немного, но вполне приемлемо, если учесть, что мы не стали углубляться в болота), около тридцати кроликов и четыре пары вальдшнепов. Все это было добыто в зарослях, располагавшихся невдалеке от дома, причем в течение одного утра; во второй половине дня к нам пожелали присоединиться наши дамы, чтобы получить первые уроки в искусстве рыбной ловли. Сэнди, проявивший себя несколько странным образом, собирался нас оставить, поскольку от того места, где мы стояли, до дома было не более нескольких сотен ярдов, - несколько минут ходьбы.