Избранное
Шрифт:
— О-о, только семь часов…
— Да, мама, шут меня поднял так рано — в семь часов…
— Знаешь, вот мальчики в пустыне… Они на конях… Копыта вот так (шлепает ладошками по столу и языком цок, цок, цок…). А за ними — беляки. Хотят их догнать… И красные казаки спешат на выручку мальчиков… И песня (поет):
Есть пуля в нагане, Но надо успеть Сразиться с врагами И песню допеть. И нет нам покоя — Гори, но живи! Погоня, погоня, погоня В горячей крови…— А тут, папа, пустыня такая, степь, песок (морщится, прищуривает глаза — будто и правда в них бьет солнце, летит песок…). И кони храпят, папа…
— Знаешь, кто баржуин?
— Буржуин, — поправляю его.
— Да, баржуин… ой, буржуин… Это враг. Враг вообще Советской власти. И знаешь, как его убили?.. Было три хороших мальчика. И был мальчиш-плохиш…
И, горячась, пересказывает «Мальчиша-Кибальчиша» Аркадия Гайдара.
Работаю. Не слышу транзистора. А он, Максим, стоит рядом с перевязанной головой (он Чапаев, ранен в бою), в папахе (обычной шапке), в бурке (старой пятнистой шубке, наброшенной на плечи). Положил щеку на ладонь и — тих, тих…
— Ты что, устал?
— Нет, я песенкой заслушался.
И вздохнул.
Балуется за завтраком. Выставляю его из-за стола. Идет в угол, возле входной двери. Прохожу мимо в свою комнату и говорю:
— Вот так и стой. А котлеты и пастила пусть ждут тебя.
И закрываюсь в своей комнате.
Он тут же бежит в кухню, садится за стол и все съедает.
Бывает, не хочет одеваться. Строго говорю: «И не одевайся! Не надо!» Тут же одевается в три минуты.
Откуда это в человеке — делать что-то обязательно наперекор? Откуда?
На полчаса заехала к нам родственница жены. Собирается уезжать.
— Что это за человек? — с великим сожалением говорит Максим. — Только пришла и тут же уходит…
Он так рад всегда гостям. Узнаю в нем себя. Я ведь тоже рос один в семье.
Купил ему значок «Гвардеец». Отошли от киоска.
— Папа, расскажи про дедушку Ваню. Как он был комиссаром.
Значок напомнил ему давнишний мой рассказ о его деде — батальонном комиссаре, погибшем в 1944 году.
Идем к шлюзу. Солнечно и тепло. Хочется шутить и быть маленьким. Максиму тоже, видимо, хочется шутить.
— Папа, хочешь, я расскажу тебе сказку?
— Расскажи.
— Жили-были деда да баба. Баба и говорит: «Давай, дед, испечем стол». — «Да в уме ли ты, баба! — закричал дед. — Разве можно стол испечь?»
И хохочет.
— Расскажи мне, папа, как ты в армии служил.
— Да я уж тебе рассказывал.
— Тогда хочешь, я расскажу, как я служил?.. Вызывает меня генерал в военкомат. И говорит: «Хочу, чтоб ты, Максим, служил в армии командиром». Собрал я свой мешок и пошел на корабль. И прослужил — знаешь сколько? Сто пятьдесят лет. Вот!
Мать собирается уходить. Ей скучно, надоело дома. Она торопит Максима ужинать и укладываться спать. Он медлит, вызывает раздражение у матери. Наконец он в постели.
— А ты куда, мамочка?
— Я иду в Театр эстрады, — резко говорит мать и закрывает за собой дверь, оставляя Максима одного в комнате.
— А папа?.. — кричит Максим из-за двери.
— Папа будет дома.
Максим в тишине разговаривает о чем-то сам с собой.
Вхожу к нему. Сажусь рядом с ним и кладу свою ладонь ему на бок, под мышку. Так он скорей засыпает.
Он крепко прижимает рукой мою ладонь и шепчет:
— Папа, ты не уйдешь?
— Нет, никуда не уйду.
— Не ходи, папа! — И вдруг горячо-горячо: — Никогда, никогда, никог-да не ходи в Театр эстрады!..
— Хорошо, сынок. Не пойду. Спи спокойно.
Через две-три минуты он засыпает.
Пусть ему приснится кораблик с алыми парусами!..
— А у нас в саду есть морская свинка, ты знаешь.
— Где же она живет?
— В клетке.
— А чем же она питается?
— Знаешь, папа… Она так наворачивает капусту!
Берет бумагу. Держит перед собой.
— Хочешь, я тебе прочитаю, папа?..
Читает: «Один генерал захотел командовать. Собрал он отряд мальчиков и отправился на войну. Шел-шел. Ка-ак его пулей ударит! Он и упал в болото. Вот и все». А знаешь, в книжке есть еще рассказ…
Я замечаю, у него обветрены губы, и говорю:
— Что ж ты облизываешь губы на улице?
Максим умолкает и сердито свертывает бумагу.
— Раз ты перебил меня, я тебе больше читать не буду.
И быстро выходит из комнаты.
Секунды через две-три заглядывает в дверь:
— А тут у меня еще много-много интересного!..
И прикрывает дверь.
Наказал.
Идем из детского сада.
— Мы тебе куртку купили, — сообщаю ему. — Потеплеет — будешь ходить в ней.
— Новую? — обрадовался он.
— Да.
— А какого цвета?
— Бежевого.
— Это как у мамы? Вот теперь у нас с ней бежевые куртки!.. На молнии?
— Нет, на пуговицах.
— Ну и правильно. А то у меня в черной, помнишь, молния порвалась. Молния такая никчёмистая… А ты дашь мне поносить куртку?
— Ну конечно.
Молчит. И заключает.
— Спасибо, папа. Это хорошо, что вы мне купили. Вы мне еще давно-давно не покупали куртку.
— Жил-был Чапаев. Была у него серебряная шашка. И рубил он однажды белогвардейцев. «Знаешь, Иван Григорьевич, нас было меньше, а беляков больше. Но мы победили. Это тебе говорю я, Чапаев!» Вот и вся сказка, папа.
Кто такой Иван Григорьевич — так и осталось неизвестно.
Лежу на диване. С полчаса как пришел с работы.
Подходит. Крепко целует в одну щеку, потом в другую.
— Прощай! — говорит трагическим тоном. — Прощай, я уезжаю в Испанию. Я белый моряк. Но я хороший моряк. И скоро стану красным. Прощай!..