Чтение онлайн

Сергей кивнул:

– Выходит, я вас еще и благодарить должен.

– Разве что за прилагающийся вам процент – раритеты у нас в цене. Впрочем, это сейчас неважно.

– Важно другое. Уведем мы людей – и что с ними дальше будет? У них ни образования, ни документов. Да и раненых куча.

– Это наши проблемы, не переживайте. Документы сделаем, работу найдем. По способностям, конечно, но с голоду не умрут. У нас и грузчики неплохо зарабатывают. А люди, умеющие метко и не раздумывая стрелять, нашей конторе всегда нужны.

Вот и ответ, в принципе. Каковы бы ни были настоящие, недекларируемые цели организации, в которой служил (именно служил, а не работал, это уже ясно) Колобанов, силовых методов она не чурается. А значит, и свое военное крыло у нее есть. Впрочем, об этом Хромов и раньше догадывался. Нельзя сказать, чтобы это вызывало у него отторжение. В циничные времена живем, чего уж. Да и то сказать, шансов там у людей не в пример больше, чем здесь и сейчас. При любом раскладе.

– Хорошо. Готовимся к эвакуации, – полковник резко встал, и его тут же ощутимо повело, но он справился. – Сергей, подготовь людей.

Что же, выбор не просто ожидаемый – он очевидный. Но не всем подходящий. Хромов резко свистнул, и уже через две секунды в комнату вошел Селиверстов. Получил распоряжение – и исчез, бесшумно и мгновенно, как испарился.

– А что будем с фрицами делать?

– На расстоянии в двадцать километров их нет. Системы контроля пространства заработали, наблюдение ведется.

– Я не про тех. Я про нашу рембригаду, которую собираются пустить под топор.

– Здесь ничем помочь не могу, – Колобанов развел руками.

– Тогда… Вы действуйте, как считаете нужным, – Хромов пожал плечами, чувствуя одновременно невероятную, давящую усталость и облегчение от того, что решение принято, шаг сделан. – Хотите – уходите. Возможно, это правильно. А я остаюсь.

– Вот как? – заинтересованно посмотрел на него Колобанов. – И почему такое решение?

– Там наши люди, пусть даже они сто раз немцы. У меня всего-то часов восемь-десять, чтобы их вытащить, и я должен хотя бы попытаться.

– И сдохнуть, – мрачно резюмировал Мартынов.

– Ну почему же. Вряд ли я пойду один – кто-то да постыдится бросить командира.

– Не сомневаюсь, – Мартынов одобрительно кивнул. – Ты в авторитете, везение зашкаливает от сказочного до невероятного. Но остальные предпочтут остаться в стороне – они устали, а ты для них уже не столь знаковая фигура. И что потом? Даже если твои разведчики пойдут за тобой, у немцев будет подавляющий численный перевес. Тебе хватит сил на одну атаку, а потом она захлебнется, и твои танки пожгут. Улицы – не лучшее место для них. Это при условии, что тебе их вообще позволят взять.

– Угу. А запретить мне никто не рискнет. Потому что вы правы, Александр Палыч, люди устали. И мои разведчики по факту наиболее боеспособное подразделение. Я вас понимаю, конечно, вы кадровый офицер, видящий риски намного лучше меня. Плюс на вас давит поражение, плюс контузия… Но мешать мне не стоит. Чревато.

– Бунт на корабле? – Мартынов рассмеялся вдруг. – Ты вырос, мальчик. Не переживай, никто тебе мешать не будет. Просто ты не справишься.

– Так, стоп, – Колобанов громко щелкнул пальцами, привлекая внимание. – Не стоят эти дважды пленные немцы скандала.

– Там и наши. Эти сволочи…

– Баба у него там, – хмыкнул Мартынов.

Сергей невольно покраснел. Он никому, даже самому себе не признался бы в этом, но художница по имени Ольга и впрямь имела свое (и немалое) место в списке его мотиваций. Однако, к его удивлению, Колобанов не рассмеялся. Задумчиво посмотрел на парня, кивнул, словно бы собственным мыслям:

– Личная заинтересованность – это не так и плохо, товарищ полковник. В общем, товарищ Хромов, я даю вам добро. Работайте. Если, конечно, сами готовы к такому риску. Для отхода можете воспользоваться ранее предоставленной аппаратурой, – брелок скользнул по столу, и Сергей машинально накрыл его ладонью. – Надеюсь, в этот раз обойдется без сбоев.

Слова работодателя прозвучали столь неожиданно, что Хромов решил: глюк. Ослышался, бывает. Или это не вполне уместная шутка. Но нет, Колобанов смотрел на него серьезно, без малейшей смешинки во взгляде. И Сергей вдруг понял: этот человек его понимает. И признает за ним право на риск. Что же, оставалось воспользоваться моментом и действовать. Конечно, могут и убить, но к этой мысли Хромов успел привыкнуть. Равно как и к тому, что у него лучше получается побеждать – как сказал незабвенный Сабатини, храбрость чаще сокрушает силу [140] , а в трусости Сергея никто не смог бы упрекнуть.

– И все же я не считаю это правильным, – задумчиво сказал Мартынов. – Сергей, а вот интересно, что будет, если я тебе сейчас все это запрещу?

– Да, в общем-то, все просто… – Хромов, словно бы в шутку, улыбнулся. Вот только знающие его люди ныне семь раз подумали бы, сколько шутки в его словах на самом деле. – Я матом ругаться не буду. И вселенскую обиду корчить тоже. Сейчас достану пистолет, загоню патрон в ствол – и вы все сделаете так, как я хочу. Устраивает?

Колобанов демонстративно поаплодировал:

– Александр Павлович, я вижу, вы воспитали себе достойного помощника. Храбр, авторитеты признает, но только до определенного предела//. Людей своих ценит, опять же. Вот что, молодой человек, лично вам я советую в обязательном порядке вернуться живым. У меня для вас найдутся серьезные перспективы. А вы, Сергей, работайте. И постарайтесь не затягивать.

– На затягивание у меня нет времени, – усмехнулся Хромов, собираясь выйти на улицу. Все, пути назад отрезаны. Осталось лишь определиться, кто пойдет за ним. На пороге он остановился и, обернувшись, спросил: – А как вы называете этот… брелок?

– Да брелком и называем.

Хромов кивнул и закрыл дверь.

Нет, все же масштабы у этого времени совсем не те, что в будущем. Город, ага. Бывал Хромов аккурат перед украинскими разборками в Саратове, так по дороге станицы видел побольше. И переходили они одна в другую почти незаметно, иной раз между ними и ста метров не было. Здесь же не города, а прямо хуторки в лесу, нанизанные, как бусины, на тонкую стальную нитку железной дороги. Наверняка такие старые русские города, как Новгород, Москва или Киев, выглядят повнушительнее, но здесь вам не центр – провинция-с. А она всегда жила беднее, что, к слову, не есть гут.