Чтение онлайн

– Хочу.

– Ну, тогда слушай, – Серов аккуратно разлил по стопкам еще порцию коньяка, и, когда они выпили, откинулся на спинку кресла. Сложил руки на животе и вздохнул: – Ты ведь историю Земли в своей школе изучала?

– Ну… да.

– Фамилия Дрейк тебе что-то говорит?

– Кажется, пират какой-то.

– Какой-то, – хмыкнул Серов. – Не какой-то, а едва ли не самый знаменитый пират своего времени. Обошел вокруг Земли на парусной скорлупке, грабя всех подряд. Получил рыцарский титул из рук королевы, адмиральский чин… Один из тех, кто разбил Непобедимую Армаду. Словом, добился всего, что только можно представить, был несметно богат – и вновь ушел в пиратский рейд, где и сгинул. Хотя, откровенно говоря, с точки зрения обычной логики ему это было не нужно. Или вот, Роберт Блейк. Вообще не моряк, полковник кавалерии, но Кромвель, за неимением лучших, поставил его во главе флота, и не прогадал. Блейк фактически создал британский флот, разбил всех врагов… В свой последний поход он уходил, зная, что не вернется – он был уже в преклонном возрасте, болел, да и раны давали о себе знать. И он взял с собой человека, которого готовил весь поход на свое место. И таких было много. Морган, Нельсон, Кук, Магеллан… Что их гнало? Кого-то романтика, кого-то неумение вписаться в мирную жизнь, кого-то жажда знаний. Долг, в конце концов. Лафкрафта, я полагаю, гнало вперед все это вместе взятое. Он – человек, сделавший себя сам. И он продолжал себя делать и совершенствовать. До последней минуты.

– Но ведь были и другие…

– Были, – легко согласился Серов. – Вот, например, некий Робер Сюркуф. Самый почитаемый французский корсар. Талантливый морской офицер. Самый молодой в истории Франции командир линейного корабля. Лихой корсар. Человек, который был с океанами «на ты». Как только счел, что заработал достаточно, сошел на берег и после этого близко к морю не подходил. Занимался торговлей, снаряжал экспедиции в Африку за рабами. И он тоже не один такой. Говорю же, все зависит от человека. И каждый решает для себя, кем ему быть и что делать.

Они помолчали. Потом Дана осторожно спросила:

– А вы?

– Что я?

– Вы и ваши товарищи. Как вы пришли в космос?

– По-разному, – вздохнул Серов. – У каждого был свой путь.

Ну, в самом деле, не станешь же рассказывать ей, что ты родом с окраинной планеты, где немыслимая скука. Нет, все живут хорошо, не бедствуют – Империя много требует, но и взамен дает немало. Однако у тебя нет ни малейшего желания всю жизнь пахать землю, ухаживать за капризными фруктовыми деревьями или, к примеру, от звонка до звонка трубить на заводе. Хочется чего-то нового, интересного. Чтобы ветер в лицо и приключений в пять слоев и с горкой. И ты, еще мальчишка, собираешься и тайком валишь из дому… Отец так и не простил, хотя и старается этого не показывать.

И вот ты подаешь документы в военное училище. Хочешь служить в десанте. Конкурс – двести человек на место, военная служба в Российской Империи почетна. И не проходишь, не потому, что ты плох, а потому, что кто-то лучше. И когда ты сидишь, потерянный и в расстроенных чувствах, и все валится из рук, к тебе подходит моложавый офицер и популярно объясняет, что с твоими способностями тебе нечего делать в десанте. Что ты – прирожденный штурман, и военное училище куда более высокого ранга готово тебя принять… Как это описать? Да никак, это надо почувствовать. И перед тобой вдруг открывается дверь, ведущая к иным мирам, и ты решительно шагаешь на узкую тропу, с которой очень легко упасть. Но ты все равно идешь, чувствуя только восторг и крылья за спиной.

Или Док. Сын погибшего в какой-то стычке офицера. Он просто не представлял себе иной дороги – только по стопам отца. Для него изначально не было особой романтики, парень хорошо знал, что его ждет. Много тяжелой работы, лишения и риск. Но долг – превыше всего, такого, как он, не остановить. И даже когда он с трудом набирал баллы, поскольку не блистал особыми склонностями к математике, Док стискивал зубы и шел вперед. И прошел!

Кобра… Она ведь даже не знает, кто ее родители. Просто однажды в планету врезался астероид, и спастись на нескольких успевших взлететь кораблях удалось немногим. И в числе прочих – годовалой девочке. Неизвестно даже, русская ли она – скорее всего, нет. Хотя всякое может быть, планета Новая Норвегия славилась курортами, люди приезжали со многих обитаемых миров, в том числе и из Российской империи.

Вот так, сирота без роду и племени. Но Империи все равно, кто ты по крови, главное, чтобы ты был русским. Вначале, конечно, попытались установить личность. А потом, когда не удалось отыскать родных, детский дом. Вполне пристойное заведение, но в любом случае не семья. В космос она ушла по расчету. Подала заявление на контрактную службу, рассчитывая, отслужив срок, получить хорошие деньги, которые позволят безбедно жить, а потом поступать в университет. И когда ей предложили идти в летное училище, долго размышляла, прежде чем согласиться. Как она сама призналась, подошла к вопросу по принципу: не понравится – оттрублю один контракт, а дальше будет проще, пилоты везде нужны. Пока нравится…

Вот так, у каждого свой путь, свои мотивы. Но не объяснять же… Серов посмотрел на девушку и обнаружил, что она спит, свернувшись клубочком на его кровати. Подействовало лекарство. И на него, кстати, тоже. Вздохнув, он встал, накрыл Дану одеялом и направился в кают-компанию. Диван был достаточно мягким и удобным, так что оставалось только завернуться во взятый из каюты плед и спокойно проспать до утра.

Они отстыковались от линкора в восемь утра по корабельному времени, оставив все как есть. Скачали только коды доступа из адмиральского архива – так, на всякий случай. Больше русские не прикасались ни к чему. Возможно, они еще вернутся сюда и обеспечат погибшим достойные похороны. А может, и не вернутся, и тогда эти корабли останутся величественными мавзолеями, памятниками верности долгу одних и подлости других. И это тоже не худший вариант.

Как ни странно, все чувствовали себя бодрыми и отдохнувшими. И, кстати, согласились с высказанными за завтраком доводами Серова о дальнейших перспективах в случае, если информация о Лафкрафте выйдет на всеобщее обозрение. Так что – только на самый верх, и то, если спросят, а там видно будет. И «Фаэтон», беспрепятственно разогнавшись, легко ушел в гиперпространство, чтобы двое суток спустя выйти из него возле ничем не примечательной системы.

Спокойный вышел бросок. Всех забот-то, что вызвать к себе Кобру с Доком и открытым текстом спросить у них, что случилось, какие у них опять проблемы и почему они, умники, не могут никак в себя прийти. Оказалось, и впрямь Кобра взревновала своего малыша к валькириям ледяного мира, а тот от великого ума ляпнул что-то вроде «не ворчи, не жена еще». Ну и, соответственно, слово за слово, хреном по столу… Пришлось звездануть кулаком по столу, наорать на обоих, после чего все вроде бы успокоились. Вот только какое-то напряжение все равно осталось. Ладно, перемелется – мука будет.

Ну, и Дана опять слегка удивила. Во время ночевки в командирской каюте обнаружила гитару. Серов ее таскал с собой постоянно, хотя сам играл паршиво – слух был так себе. Но посидеть время от времени в гордом одиночестве, порелаксировать, пощипать струны любил. И очень удивился, когда выяснилось, что девчонка играет лучше него. Реально намного лучше. Серову приходилось как-то видеть профессионального гитариста-испанца. Так вот, Дана играла практически на его уровне. И на вопрос, где научилась, почему-то смутившись, призналась – у бабушки, в детстве.

Док тогда поинтересовался еще, кто бабушка-то. Бабушка оказалась самой настоящей актрисой, в архиве корабля нашлось даже пару фильмов с ее участием. Посмотрели. Ну, не бог весть что как актриса, но красивая женщина. Потому и, не выбившись на первые роли, снималась тем не менее регулярно. Однако все это – лирика, а сейчас вновь наступали суровые будни, начавшиеся, как и положено, с выхода из гипера.

Единственное, чем отличался этот выход от всех остальных, была его точка, на которую Серов выводил свой корабль невероятно осторожно, буквально в ручном режиме. А все для того, чтобы фрегат оказался в трехмерном пространстве не в сутках пути от планеты, а совсем рядом, только затормозить успеть. Чуть промахнешься – и амба. Но данный вариант, несмотря на кажущуюся опасность, обеспечивал кучу плюсов, которые, по их совместным прикидкам, должны были позволить быстро и качественно решить вопрос сотрудничества с местными кадрами. Уж больно нагло они порой себя вели, особенно зная, что их не долбанут чем-нибудь тяжелым. И совсем иначе, если поверили в обратное.

Ох, как все забегали! Патрульный корвет показал чудеса маневренности, уворачиваясь от тормозящего русского фрегата, хотя, по всем расчетам, они и без того должны были разминуться километрах в ста друг от друга. Пузатый грузовик, который он эскортировал, величественно нырнул в сторону и, в свою очередь, зацепил занятый уклонением от русских шустрый корвет, заработав себе пробоину в борту, а корвету – снесенные стабилизаторы, антенны, башни… в общем, с борта патрульного смело буквально все. Звонкая ругань неслась на всех волнах, но Серова со товарищи она мало интересовала, поскольку «Фаэтон» явно не успевал затормозить, идя прямиком на висящий на низкой орбите терминал.