Чтение онлайн

Вот только на душе было тошно, и в горле стояла ком. Погибла девушка, в которую я влюбился. Погибла ужасной смертью у меня на глазах. Погибли ни в чём не повинные люди. И случилось это по прихоти какого-то «духовного», которому вздумалось таким образом навести «порядок» на улице. Одним взглядом он уничтожил десяток человек и мог уничтожить больше, если бы потребовалось, и если бы я не остановил его. Сколь же ужасная сила им подвластна! И силе этой никто не мог ничего противопоставить, никто не мог её обуздать или ограничить.

На войне ты дерёшься против людей. Там все в равных условиях, каждый может погибнуть. Пусть твоя жизнь и жизнь твоих товарищей гроша ломаного не стоят, но и враг — такой же человек из плоти и крови. А тут на меня шло какое-то всемогущее существо в человеческом обличье. Пули его не брали, и ему хватало мимолётного взгляда, чтобы людей разрывало на куски. А ведь в этом мире все аристократы обладали подобными способностями! От этого становилось не по себе. Они же что угодно могут творить, и никто им не в силах помешать.

Олесе я не сказал ни слова о случившемся. Она спрашивала, но я ответил, что не хочу разговаривать и отправил её за перегородку, чтобы не мешалась. Подумал даже отослать домой: никого не хотел видеть. К счастью, Олеся оказалась понятливой и больше не покидала свой угол.

В вечернем выпуске новостей сообщали, что в нескольких районах Москвы объявлено чрезвычайное положение, введены войска, установлены блокпосты на дорогах, производятся аресты подстрекателей и активистов, провоцировавших погромы. О кровавой бойне на перекрёстке — ни слова. Но не только в Москве были проблемы: вспыхнули беспорядки в Грузинской, Эриванской (армянской) и Елизаветпольской губерниях. Подробности не разглашали, но кажется, дела обстояли неважно.

Спал я долго, а проснувшись, сразу поехал на встречу со Степаном. Школа сегодня была закрыта. Мастерскую я тоже не стал открывать. Многие заведения не работали. На дорогах стояли бронетранспортёры, а военные проверяли документы у прохожих и обыскивали подозрительного вида машины.

После встречи со Степаном я первым делом отправился забрать мотоцикл. Когда пришёл к дому Амалии, на меня снова нахлынули тяжёлые чувства. Тут ещё остались следы вчерашней перестрелки: битое стекло, гильзы, кровавые разводы на асфальте. Три изрешечённые пулями машины стояли на обочине — их кто-то отогнал с дороги. Но тел уже не было. На первом этаже дома чернела пустыми оконными проёмами сгоревшая квартира.

Мотоцикл завёлся без проблем, а вот передачи не переключались из-за погнутого рычага с креплением. Но ехать было недалеко, так что добрался и так. Когда подъезжал к мастерской, навстречу проехал тягач, вёзший на прицепе лёгкий колёсный броневик с эмблемой казачьего войска. Броневик был сожжён. Получается, здесь тоже вчера шли бои, и чутьё мне подсказывало, что без семейства Чен не обошлось.

Чтобы хоть как-то отвлечься от тяжёлых мыслей, я навёл порядок в зале и заделал дыру в двери. Потом позвонил своему приятелю Сене. Как я и предполагал, тот сейчас искал заработок и быстро согласился на моё предложение. Удовлетворённый проделанной работой, пошёл домой, где меня, как оказалось, уже ждал ужин — Олеся приготовила из тех запасов, которые нашла у меня в закромах.

Моё вчерашнее состояние прошло, и теперь я мог разговаривать с людьми. Даже наоборот, хотелось кому-то выговориться.

— Ты не расскажешь, что вчера произошло? — робко поинтересовалась Олеся, когда мы обедали.

— Нет. И не спрашивай больше об этом, хорошо? — ответил я.

— Хорошо.

Некоторое время мы ели молча.

— Насчёт паспорта ездила? — спросил я после некоторой паузы.

— Да, заявила о потере. Теперь надо документы собрать. Завтра опять поеду.

— Домой не заходила?

— Нет. Что-то боюсь туда заглядывать. Вдруг брат вернулся?

— Придётся, ничего не поделать, — сказал я.

— Можно тебя попросить со мной съездить?

— Не уверен, что получится. Занят сильно. Работа появилась.

— Правда? Что за работа?

— Да так. Мастерской заведую, где мотоциклы чинят, — меня потянуло на разговор, и я рассказал про своего тренера и про то, как он погиб в драке с «чёрными петлицами», а потом объявился его сын и попросил меня приглядеть за мастерской.

— Печальная история, — произнесла Олеся. — Хороший человек был твой тренер. Жаль его.

— Хороший, — вздохнул я, — а теперь его нет. Ну а на мне мастерская. Не знаю даже, может, зря взялся. Но деньги нужны — надо как-то крутиться.

— Там очень сложно?

— Я бы не сказал. Но есть некоторые заморочки. Мастеров где-то надо найти, бухгалтера на удалёнке. Раньше Александр Васильевич сам вёл отчёты, а я в этом ни в зуб ногой.

— Слушай, а можно я попробую? — вдруг спросила Олеся.

— Что попробуешь? Бухгалтерию вести? А ты знаешь, как это делается?

— Нет, но я обязательно разберусь. У меня в школе по арифметике почти пять было, я хорошо считаю. Ну пожалуйста! Вот увидишь, не подведу, — Олеся просительно на меня посмотрела.

Я хотел отказать, но вдруг возникла мысль: почему бы не дать человеку шанс? Для Олеси будет неплохой опыт, и если всё получится, она сможет и дальше зарабатывать этим на жизнь. Ну а мне не придётся тратить время на поиски ещё одного сотрудника. К тому же, как мне казалось, разобраться в делопроизводстве небольшой мастерской — задача несложная при наличии желания, времени и головы на плечах.

— Ладно, — согласился я. — Попробуй. Если нужны книги по данному вопросу, говори.

— Вот спасибо-то! — засияла Олеся. — Увидишь, всё сделаю на высшем уровне. Не пожалеешь.

С чего начать поиск Адарбада Гилани я даже не представлял. Смотрел на список принадлежащей ему недвижимости и понимал, что для слежки за всеми его домами и предприятиями понадобится целый взвод наблюдателей. Нельзя так просто взять и в одиночку поймать человека, про которого ты вообще ничего не знаешь, кроме кучи адресов, где он может иногда появляться. Или не появляться — кто знает, где он засел? Несколько предприятий его находились в Зюзино там же, где и зороастрийская община. Как я понял из досье, Адарбад был шишкой крупной, а работал он на какого-то Аношака, который как-то связан с национально-освободительным движением в Персидском Царстве.

Два раза Адарбад находился под следствием. Один раз — за рэкет и вымогательство, другой — по делу о похищении. Последнее-то меня и заинтересовало. Материалы дела не прилагались, но кое-какая информация всё же нашлась. Примерно год назад две девушки подали заявление, что их, якобы месяц удерживали против воли в каком-то общежитии и заставляли заниматься проституцией. В деле фигурировали имя Адарбада и ещё двух персов. Но вскоре потерпевшие отказались от показаний, и дело было закрыто. Адреса того загадочного общежития я так и не нашёл, но у меня возникла одна мысль.