Чтение онлайн

— Верно-верно, — поддержала мужа Наталья Игоревна, — в наше время совсем другие порядки были. Что батюшка скажет, такова, значит, судьба. А нынче распустились барышни, подавай им то, это, пятое, десятое. Совсем родителей ни во что не ставят.

— И всё-таки мы решили не торопиться, — сказал я. — Обвенчаемся, куда ж денемся? Сейчас меня волнуют совсем другие вещи. Учёба, тренировки… — тут я осёкся, не зная, стоит ли говорить, но решив, что время пришло, продолжил. — С врагом моим разобраться надо. А потом уже и о личной жизни думать. А то какая может быть женитьба, когда меня постоянно преследуют? Надо устранить угрозу.

— Разумно рассуждаете, Алексей, — Пётр Петрович посерьёзнел. — Только позвольте спросить, а как же вы разобраться с врагом-то вашим собираетесь? Мы с вами обсуждали этот вопрос. В одиночку вы ничего не сделаете.

— Ну почему же? Сделать-то можно и в одиночку, были бы силы. Например, на дуэль вызвать.

— Ради Бога, Алексей, будьте осторожны, — проговорила Наталья Игоревна. — Дуэли-то у нас запрещены, да и опасное это занятия.

— Это верно, — кивнул Пётр Петрович и сразу же перевёл тему. — А как ваш завод поживает, Алексей? Пошло дело? Бумаги все оформили?

Пришлось рассказывать о том, сколько возни было с документами, с которыми юристы до сих пор не могли разобраться, о проблемах с персоналом и прочее.

А после ужина, когда мы прощались, Пётр Петрович вышел со мной на улицу, предложив побеседовать наедине.

— Вы про дуэль, помнится, что-то говорили, — сказал он. — Уж не намереваетесь ли вы Шереметева на дуэль вызвать? Это весьма опрометчиво будет. Давайте-ко я вам кое-что объясню…

Мы с Петром Петровичем прохаживались по дорожке среди зелёных клумб, раскинувшихся перед домом. Свет горел только на втором этаже, да и то не везде. После заполненныхстражей особняков в Екатеринбурге, даже непривычно было видеть огромный дом, почти никем не охраняемый.

С первых же слов стало понятно, что глава рода не одобряет моё намерение вызвать Шереметева на дуэль. Я рассказал, как планирую это сделать. Святослав, наверняка, поедет на открытие государственных состязаний, там я найду его и вызову на бой. Таков был мой план. Думалось, Шереметев согласится, ведь отказаться от дуэли значило бы покрыть себя позором.

— Я крайне не советую вам это делать, Алексей. Шереметев не станет с вами сражаться, — уверенно проговорил Пётр Петрович. — Ему не нужен честный поединок, он желает уничтожить вас — это единственная его цель.

— Откажется? Тогда это станет для него позором, — напомнил я. — Как он может отказаться?

— Способ найти несложно. Разница в рангах может стать железным поводом, чтобы не драться с вами. Шереметев будет использовать любую возможность.

— Если он хочет убить меня, то драться со мной — самый верный способ. У него пятый ранг, у меня по бумагам — седьмой. Он не упустит такой шанс.

— И всё равно это риск. Зачем Святославу рисковать? Скорее всего, он будет апеллировать к закону. Дуэли запрещены, и если вы бросите вызов на виду у высокопоставленных персон, вас просто арестуют.

Я рассмеялся:

— Это ж смешно. Князья открыто воюют, одарённый уничтожают друг друга и гибнут десятками, а меня арестуют за то, что я решил подраться с одним человеком? Бред! Просто бред сивой кобылы!

— Алексей, вы должны понимать, почему так происходит. Все эти войны… боюсь, они выгодны нашим врагам. Ведь они ослабляют нас, а значит никто не будет мешать литься крови. Но вызвав на бой главноуправляющего первого отделения, вы посягнёте на тех, кто стоит у власти и…

— Думаете, я не понимаю? — перебил я. — Прошу прощения, Пётр Петрович, но мне не надо объяснять, как всё устроено. Вот только выглядит это абсурдно. Я бы хотел жить в стране, где закон превыше всего, а не воля нескольких выскочек.

— Алексей, все мы хотим этого! За это и боремся. Ради этого погиб ваш отец. Но, к сожалению, пока удача не на нашей стороне. Если получится закрепиться на Урале, у нас будет больше сил и больше возможностей. Поэтому ваше участие в сражении с Демидовымиявляется не толькопомощью моему роду, но и служит общему делу. И однажды наша сила будет столь велика, что мы бросим вызов негодяям, вроде Шереметева, Орлова, Бельского, Долгорукова и прочих. А для этого действовать сообща. Если вы совершите столь опрометчивый поступок, если дадите повод себя арестовать, мы лишимся сильно союзника, а вы так не отомстите за своих родителей, Алексей. Поэтому настоятельно не советую ничего предпринимать.

— Допустим. Допустим однажды мы бросим вызов этим негодяям. А дальше что? Вы видите, что будет дальше? То же самое? Вы встанете у руля, а другие будут пытаться вас свергнуть? И так до бесконечности?

— Ну почему же? — Пётр Петрович даже смутился. — Нет… мы… на самом деле, об этом рано пока говорить. Мы слишком далеки от победы.

— Такое, как сейчас, не должно повториться. Я не хочу вечно проливать кровь, я не хочу, чтобы мои дети жили в нескончаемой междоусобице.

— Никто этого не хочет Алексей. Но сейчас важнодругое.

— Важно иметь ясную программу на будущее. Только тогда за вами пойдёт дворянство. Когда увидят, что вы знаете, как закончить раздор и установить новый порядок.

— Разумеется, вы правы, и мы займёмся этим, когда придёт время… — тут Пётр Петрович остановился и внимательно посмотрел на меня. — А у вас есть какие-то мысли на этот счёт?

— Кое-какие есть. Например, ввести выборную должность и назвать её… допустим, первый министр. Человек, в чьих руках будет сосредоточена реальная власть и чья кандидатура устроит большинство аристократии. Раз уж император не хочет и не может управлять государством, пусть это делает кто-то другой. Главное, чтобы его власть былалегитимной, а не как сейчас.

Не знаю, зачем, но я решил подать Вяземскому идею, которую Шереметев реализовал спустя восемь лет. Может быть, что-то путное из этого выйдет. Сам-то я в политику лезть не собирался, но кому-то придётся. Вот и пускай Пётр Петрович об этом думает, раз метит в лидеры восстания.

— Любопытная мысль, — произнёс Пётр Петрович без особого энтузиазма и зашагал дальше. — Вижу, у вас много идей в разных, так сказать, сферах.

— Просто книжек много читал.

— Но всё это будет потом. Сейчас важно сохранить наш союз и добиться победы. А если вы начнёте устраивать дуэли, особенно со столь высокопоставленными лицами, то и себя погубите, и делу нашему повредите. А пока учитесь, занимайтесь своим даром, возрастайте в силе. Однажды придёт наше время.

— Ладно, спасибо, что предостерегли, Пётр Петрович. Пожалуй, мне ехать пора, — сказал я, — иначе рискую не успеть до десяти в академию.

— Конечно, Алексей. Поезжайте.

Мы вернулись к площадке, где стоял мой изумрудный кабриолет, пожелали друг другу спокойной ночи, я сел в машину и выехал из усадьбы.

Слова Оболенского заставили меня пересмотреть свои планы. Я ведь и не подумал, что вызвав Святослава на дуэль при высокопоставленных лицах, дам повод арестовать себя. Не стоило преуменьшать коварство моего врага. Почему я решил, что он пожелает дратьсяна поединке вместо того, чтобы убить меня с минимальными рисками? Потому что Святослав — дворянин, а дворяне — люди чести? Какой же я наивный…