Чтение онлайн

Так, в молчании, мы и карабкались все выше, миновали гребень скалы, спустились в неглубокое ущелье, потом полезли еще выше, снова принялись спускаться… Кайхо и его быстроногий шли уверенно: видно было, что дорога им хорошо знакома, не первый раз здесь оказались. Он что, заранее подготовил пути отхода? А как угадал, что они потребуются, да еще в таких местах, куда ни один равнинный не заберется? Правда, им может помочь ведьма… Например, наделит несказанной силой и ловкостью, и пускай себе карабкаются! А найти меня… найдет, как и раньше, это только вопрос времени. Вот разве что маску надеть, она, кажется, сбивает волшебное чутье… но не при Кайхо же! С другой стороны, почему нет? Он же свой, неужто не поймет?

А свой ли? Я даже лица его не видела, родового имени не знаю, а что быстроногий его слушается… Аридора Раве звери тоже слушались, они ведь не знали, что он замыслил предательство! Что, если…

– Пришли, – перебил мои мысли Кайхо и остановился. – Видишь?

Я кивнула – впереди, за скальным выступом, виднелся узкий вход в пещеру. Я ожидала чего-то подобного, только потому и заметила его. Так-то можно было десять раз пройти мимо и даже не заподозрить, что тут есть убежище!

Кайхо тем временем расседлал быстроногого, сложил сбрую в припасенный мешок (было той сбруи всего ничего, не для неразумной же лошади она предназначалась) и кивнул мне:

– Пойдем.

Теперь ясно было, что мы с Кайхо почти одного роста, он разве что самую малость повыше. На ту самую малость, которой не хватало князю Райгору, чтобы смотреть на меня сверху вниз, подумала я и невольно развеселилась.

Я двинулась следом за ним, но… без надежной опоры, быстроногого (он мигом скрылся среди скал, только кисточка на хвосте мелькнула), тут же поскользнулась. Это бы ладно, но я еще ухитрилась больно подвернуть ногу… вот стыдоба-то!

– Ты что на ровном месте падаешь? – обернулся ко мне Кайхо.

– С отвычки, – ответила я сквозь зубы и встала, ухватившись за протянутую руку. – Не вывихнула, и на том спасибо.

– Все равно не дело, – серьезно сказал он и бросил свой мешок наземь. – Ты нам нужна целенькой.

С этими словами он бесцеремонно перекинул меня через плечо – не ожидала от него! – да так и внес в пещеру. Хорошо еще догадался пригнуться пониже, не то пересчитал бы моей головой все камни…

– Ну вот, – сказал он, поставив меня на ноги. – Сейчас сбрую заберу и вход привалю, можно будет передохнуть.

В пещере было на удивление светло, и я почти не удивилась, увидев в углу лампу с пещерными светлячками: заметив движение, они заволновались и засветились ярче.

Тут же, в углу, сложены были меховые одеяла, а чуть поодаль устроен очаг, грудой свален хворост и валежины покрупнее. Пещера выглядела давно и надежно обжитой, и это не на шутку удивляло.

– Разувайся давай, – сказал Кайхо, вернувшись. – Надо глянуть, что у тебя с ногой, а то вдруг ты завтра идти не сможешь. Сядь наконец!

Пришлось повиноваться. Он ловко стащил с меня сапог и принялся ощупывать щиколотку с явным знанием дела.

– Вроде и впрямь цело. До завтра не прыгай… и не брыкайся! Сейчас бы нос мне разбила…

– А ты не щекочись, – буркнула я и принялась обу-ваться, но замерла, когда он повернулся, чтобы разжечь костер. Прежде я не замечала, а теперь свет удачно упал. – Кайхо… у тебя рукав в крови.

– Я знаю, – невозмутимо ответил он, раздувая искру. – Трудно, понимаешь ли, не заметить, когда в тебе что-то постороннее торчит. Хорошо самострельная, древком ни за что особо не цепляется.

– Но…

– Не в сердце же.

– А если отравленная?

– Тогда я бы уже умер. Только не говори про медленные яды! Помоги лучше рукав разрезать, а то я иначе не разденусь.

Запасливый Кайхо был еще и одет по погоде – в добротный полушубок, очень теплый и прочный, но не стесняющий движений. Повезло, он здорово задержал стрелу.

– Ерунда, – сказал Кайхо, вывернув шею, чтобы увидеть рану. – В мякоть воткнулась, да еще на излете достала. Выдернуть да прижечь, и дело с концом… Справишься? Вон там, в нише, мои пожитки, жгучий настой найди, и им… А можно и кинжал раскалить, как костер разгорится.

– Давай лучше настоем, – поежилась я, порылась в набитом вьюке и нашла нужную склянку. – А то паленым вонять будет.

– Совсем ты разнежилась на равнине, как я погляжу, – фыркнул он. – Воняет, понимаешь… Подумаешь! Тут тяга хорошая, живо проветрится.

Я подумала, что ему не помешало бы прижечь язык, чтобы болтал поменьше, но сдержалась и промолчала.

– Давай дергай, что тянуть-то?

Это только сказать было легко, а на самом деле пришлось повозиться…

– Да лучше б я сам извернулся, – в сердцах сказал мне Кайхо, когда я наконец вытянула стрелу. – Ну, еще и ты порезалась…

– До свадьбы заживет, – огрызнулась я, плеснув на пострадавший палец жгучего настоя и зашипев: это зелье настаивают на семижды семи травах, скорлупе горного ореха, яде змеи-землеройки и тому подобном. Жжет оно хуже огня, на язык лучше не пробовать, если жизнь дорога (а горномогучие его пьют, правда, понемножку), зато раны очищает лучше некуда. – Сам-то как?

– Жить буду, – сквозь зубы ответил Кайхо. Ему пришлось похуже: такая дырка в шкуре – это не порез.

– А перевязать нечем, – сказала я, снова порывшись в его вещах. – Что ж ты так оплошал?

Вместо ответа он выругался, даже не подумав извиниться, и предложил отрезать подол рубахи на повязку. Или так оставить, само заживет.

Кромсать одежду мне не хотелось, к тому же я вспомнила о подарке Мадиты… Жаль было марать ее вышивку кровью и жгучим настоем, но что поделаешь? Может, еще отстирается, а нет – я эти знаки хорошо запомнила.

– Твое рукоделие, да, нет? – заметил Кайхо. – Кривенькое… А я-то хотел тебя попросить рукав зашить.

Честное слово, мне захотелось огреть его поленом! Не был бы ранен – точно получил бы поперек хребта.

– На твоем рукаве не узоры вышивать, это раз, – ответила я и затянула узел так, что Кайхо ойкнул, – а два – ты левша. Левая рука у тебя цела-невредима, вот сам и зашивай. А если не умеешь… Что смеешься?

– А ты сердишься очень забавно, – заявил он и по-двигал плечом. – Сойдет. Впрямь, лучше сам зашью, а ты за костром пока последи. И вон там, у тебя за спиной, кое-какие припасы, доставай. Перекусить не помешает. Не знаю, как у тебя, а у меня со вчерашнего вечера во рту ничего не было.