Чтение онлайн

– Куда вас доставил корейский корабль?

София покачала головой, глядя на свои дрожащие пальцы.

– Кажется, в какой-то порт в Южной Корее. Там всех загнали на другое судно, которое направлялось вроде в Китай. А там другой грузовой корабль, и на нем в Ванкувер.

– В порту Ванкувера как вас переправили на берег?

– Какие-то люди открыли контейнер и поторопили нас выйти. Мы уже были на берегу, вокруг стояли другие контейнеры. Темно, ночь. Люди очень торопились и тщательно следили за всеми. Нас отвели к другой пристани и загнали на новый корабль. Маленький.

– Насколько маленький?

София шмыгнула носом и провела под ним рукой. Ее трясло все сильнее, на лбу выступил пот.

– Не знаю. Я плохо себя чувствовала. Меня рвало, я теряла сознание. Помню мало, все путалось. Из контейнера нас вышло девятнадцать, но на маленький корабль посадили только десять.

– А куда дели девять остальных?

– Не знаю, может, в фургон.

Мэддокс кашлянул:

– Сколько вас везли на маленьком судне?

– Не помню, – покачала головой София.

– А что было дальше?

– Я проснулась в квартире из четырех комнат. Там маленькая кухня и туалет, но входная дверь всегда заперта. На окнах решетки. Нас вкусно кормили – рыба, овощи, фрукты, вода. Старуха приносила.

– Можете ее описать? Какой она национальности?

– Лет восемьдесят, одета во все черное. Когда я у нее что-то спросила, она ответила по-русски, что мне отрежут язык, если я буду болтать. Нам и в Праге сказали, что отрежут языки, если мы скажем, кто нас сюда привез. В Праге реально была женщина без языка…

В горле Мэддокса встал странный комок, в котором пряталось тонкое жало раскаленного гнева.

– Что было видно из окон квартиры?

– Много больших деревьев. Как лес. За деревьями вода.

– А звуки какие-нибудь доносились? Машины, самолеты?

– Нет, тишина. Никаких машин. Иногда пролетал маленький самолет. И еще моторы, вроде лодочных. Один раз вертолет.

– А кто-нибудь еще в той квартире был, кроме старухи?

София затряслась всем телом.

– Только один человек. Приходил несколько раз, когда темнело. Очень большой. В капюшоне и свет убавлял. Говорил, что перепробует весь товар. Очень грубый. Немолодой, но сильный. Властный. Едва сказал пару слов за все время.

– Акцент, язык?

– Язык английский, акцент американский, как у вас.

– Он раздевался догола, не считая капюшона?

София смущенно потупилась, но кивнула.

– Обрезанный?

Девочка взглянула на переводчицу, которая повторила вопрос по-русски.

София покачала головой:

– Он надевал… защиту.

– Особые приметы на теле?

– Тут, – Тарасова указала на шею и перешла на русский.

– Татуировка в виде краба, – помогла переводчица. – Такие же она видела у матросов траулера из Владивостока и у человека в Праге. Но она говорит, этот мужчина всегда оставлял в комнате минимум света. Капюшон как у палача – черный, с прорезью для глаз. Она заметила татуировку только однажды, когда капюшон немного съехал во время полового акта.

Еле сдерживаясь, Мэддокс сказал спокойно:

– София, ты опишешь этого краба художнице?

Девушка кивнула. Мэддокс достал мобильный и позвонил Хольгерсену:

– Срочно вези художницу, по возможности Касс Хансен. Я ее знаю. Хороший специалист и живет в двух минутах от больницы.

Потом он снова повернулся к Софии:

– А что было дальше?

– Прилетела мадам Ви. На самолете.

– Сколько вы пробыли в квартире перед ее приездом?

– Не знаю, недели три или четыре. Мадам Ви приехала с Зайной.

Стало быть, Камю солгал о том, что не бывал там, где держали девушек. Этим надо воспользоваться.

– Нас заставили раздеться и вертели так и этак. Между собой разговаривали по-французски. Выбрали шестерых. Нас посадили на маленький гидросамолет. Мы приземлились в бухте и на катере попали на «Аманду Роуз».

– Когда самолет поднялся в воздух, что вы видели с высоты?

– Ничего, – София покачала головой. Глаза блестели от слез. – Нам повязки надевали.

– А пилота разглядели?

Она покачала головой.

– Сколько вы летели, София?

– Ну, час примерно, – она пожала плечами. – Или два. Я боялась. Я не знаю.

– Вы когда-нибудь покидали яхту?

– Нет. Нас заперли во внутренних кабинах. Держали отдельно от других девушек. Только когда полиция захватила судно, мы сошли с «Аманды Роуз».

София вытерла глаза, но слезы все равно текли по щекам.

Консультант подалась вперед:

– Детектив Мэддокс, по-моему, на сегодня достаточно.

Он кивнул.

– Последний вопрос, София. Другие девочки, которые были с вами в одной палате, откуда они, как их зовут?

– Никаких имен, – она бешено замотала головой. – Не называть имен. Я обещала. Никаких имен.

– Хорошо-хорошо, скажите хотя бы, откуда они!

Лоб Софии пошел морщинами. Она явно перепугалась.

– Пожалуйста, – тихо попросил Мэддокс. – Это нам очень поможет.

Тарасова долго смотрела на него и медленно проговорила:

– Две из Сирии, их забрали из лагеря беженцев в Греции. Обещали переправить в Германию и устроить на работу. Одна из Австрии, она турчанка. Еще две из России. Не из Новгорода, из других городов.

Мэддокс сжал челюсти. В дверь постучали – консультант поднялась открыть. На пороге стояла художница Хансен, к которой регулярно обращалась полиция Виктории.

– Спасибо вам, София, спасибо огромное. Вы нам очень, очень помогли, – Мэддокс поднялся и подошел к Хансен.

– Я торопилась как могла, – тихо сказала запыхавшаяся Касс Хансен. – Детектив Хольгерсен предупредил, что дело срочное.

Мэддокс понизил голос почти до шепота:

– Нам нужно изображение татуировки, которую София видела у нескольких мужчин. Судя по всему, это знак принадлежности к какой-то группировке. И было бы прекрасно, если бы она подробнее описала тех людей, особенно здоровяка в капюшоне, который ее насиловал.

Хансен кивнула:

– Я постараюсь.

Мэддокс пропустил ее в палату и закрыл за ней дверь. С бьющимся сердцем он думал – вот он, долгожданный прорыв в расследовании! Детектив не сомневался, что София Тарасова расскажет еще многое. Она и других девушек убедит заговорить.

Сидя в теплой машине, через окно, исчерканное каплями дождя, человек смотрел на здание больницы, потемневшее от дождя и казавшееся еще приземистее под низкими сизыми тучами. Голые ветви деревьев метались на ветру, будто норовя кого-то схватить узловатыми пальцами.