Чтение онлайн

Они начали спускаться по лужайке. Океан сверкал под солнцем. Деревья вдоль границ участка стояли в роскошном осеннем убранстве, кроны шелестели на ветру. Погода выдалась на редкость хорошая.

Даг остановился на травянистом пригорке, сунул руки в карманы и кивнул вперед:

– Вон она.

Внизу, у самой кромки воды, стройная гибкая женщина с длинными седыми волосами, собранными в понитейл, забрасывала удочку поистине балетными пируэтами – разлетавшиеся капли блестели на солнце, как бриллианты. Невозможно было поверить, что Рейчел Харт пошел восьмой десяток.

Энджи и Даг некоторое время молча следили за ней. Просто какая-то поэзия в движении, подумала Энджи, эзотерический танец с лентой, только вместо ленты тонкое волокно. После поездки на Наамиш она по опыту знала, как чертовски трудно добиться столь виртуозного владения нахлыстовым удилищем.

– А какую рыбу она ловит? – не удержалась Энджи.

– Никакую, у нее леска без крючка. Это просто тренировка, ее ксанакс. – Даг замолчал, погрузившись в свои мысли и глядя на жену.

– С ней вообще можно говорить о Жасмин и о том, что произошло в той поездке? – тихо спросила Энджи.

Профессор Харт, словно очнувшись, ответил:

– Отчего же, говорите, конечно. Все это уже дела давно минувшие. Ваш звонок и новость о том, что те останки принадлежат Жасмин, расшевелили не самые приятные воспоминания. Рейчел очень тяжело восприняла тогда случившееся. Ведь это она организовала поездку, это был ее проект. Она лично пригласила Жасмин и считала себя ответственной за безопасность участниц этой… экспедиции.

– Значит, Рейчел хорошо знала Жасмин?

Даг взглянул на Энджи:

– Достаточно хорошо. Может, теперь, когда останки найдены, старая рана затянется… Вы идите к ней, представьтесь, а я пока сварю кофе и принесу на стол в патио – погода-то какая чудесная…

Обняв ладонями чашки с кофе, Энджи и Рейчел сидели за маленьким круглым столом, озаренные мягким светом низкого уже солнца. Золотистый отблеск очень красил пожилую женщину. Энджи нравилось лицо Рейчел Харт – интересное, с волевым подбородком и проницательными серыми глазами. Морщины были словно карта многолетних размышлений, смеха и печали. Выбившиеся серебристые пряди придавали женщине сходство с Джейн Гудолл.

– Можно, я запишу нашу беседу? – Энджи выложила на стол цифровой диктофон.

Рейчел пристально поглядела на гаджет:

– Зачем?

– Для себя. Я потом прослушаю еще раз, и это будет полезнее и полнее, чем сейчас наскоро писать в блокноте, – улыбнулась Паллорино.

Рейчел кивнула и приподняла чашку кофе, но не донесла ее до рта:

– Напомните еще раз, почему судья Монеган вас наняла? Неужели изучение останков Жасмин выявило что-то подозрительное?

– Нет, ее смерть признана трагической случайностью. Я думаю, это у Джилли Монеган такой способ принять новость. Она не может совсем ничего не сделать.

– Вы знаете, что она теряет память? Говорят, у нее деменция.

– Да, я знаю. Видимо, для женщины такого интеллекта, для судьи, имевшей полномочия лишать людей свободы, обратиться к услугам частного детектива – все равно что вернуть себе контроль. Или же ей важно выполнить свой долг перед покойной.

Рейчел глядела Энджи в глаза, держа кружку на весу. Ее лицо неуловимо смягчилось, и Паллорино показалось, будто она нечаянно прошла некую мудреную проверку.

Рейчел отпила кофе.

– Мне было сорок восемь лет, когда я задумала снять тот документальный фильм, – начала она. – У меня начался климакс, который я восприняла как пощечину судьбы. Я с трудом воспринимала изменения организма и характера – раздражительность, вспыльчивость, сухость кожи, боли в суставах, бессонницу, ночные кошмары, приливы эти чертовы, постоянную усталость – список можно продолжать. И началось все грубо и внезапно. Хуже всего были перемены настроения: временами я готова была кого-нибудь прихлопнуть. – Рейчел снова поглядела Энджи в глаза. – Удочка и река стали моим единственным спасением. Удить рыбу на природе, в тишине, давало ощущение покоя. Неожиданно я поняла, что рыбная ловля делала меня счастливой в самые разные периоды жизни – начиная от того, как я малышкой сидела на коленях у деда, глядя на его большие руки и хрупких мушек, которые выманивали загадочных рыбин из водной глубины. Дед научил меня чувствовать природу и подражать ей, научил тишине. Научил быть сильной, но при этом работать мягкими прикосновениями, улавливая малейшее движение лески. Научил не бояться природной стихии, а полюбить ее изъяны и капризы, находить утешение и ответ в объятиях матери-природы. – Рейчел отпила кофе, и в ее задумчивых глазах отразилось осеннее солнце.

– Весь переходный возраст я спасалась поездками на рыбалку – в школе меня травили. Потом были первые серьезные отношения и… разные события. Страсть к рыбной ловле вытащила меня из депрессии после гибели сына, сблизила с дочерью. Подтолкнула к выбору профессии – все началось с желания снять документальный фильм о природе с точки зрения женщины. Поэтому, когда у меня начался климакс, я снова обратилась к своим излюбленным занятиям и решила создать документальную историю женщин разного возраста, на разных этапах своей судьбы, а река у меня стала бы метафорой потока жизни. Я хотела показать, как каждая из участниц через свое увлечение рыбной ловлей определяет свою роль в этом мире и свое понимание того, что означает быть женщиной в мире мужчин.

Энджи все больше проникалась симпатией к Рейчел.

– Отсюда и название «Женщины в потоке»?

Рейчел кивнула.

– Я пригласила страстных рыбачек семидесяти с лишком и шестидесяти с хвостиком, разведенную многодетную, замужнюю бездетную, лесбийскую пару, пытавшуюся взять приемного ребенка, и так далее до моей дочери Иден, у которой как раз начался вредный переходный возраст. – Рейчел отвела глаза, будто припоминая. – Каждая из нас по-разному относилась к своему полу и сексуальности. Жасмин, например, была взбалмошная ветреная соблазнительница. Мир, типа, лежал у ее ног, и она еще не обрела какого-то якоря вроде брачного союза или материнства. Безграничный выбор ее так и манил, так и завораживал… – Рейчел кашлянула. – Я разработала сценарий, нашла спонсоров и занялась организацией. Мы отправились на Наамиш в сентябре девяносто четвертого года.

Энджи поглядела на свой диктофон, убедившись, что красный огонек по-прежнему горит.

– Должно быть, вы очень переживали из-за гибели Жасмин.

В серых глазах Рейчел отразилось волнение. Она кивнула и снова отвернулась к океану.

– Я была просто раздавлена, – призналась она. – Я видела в Жасмин совершенный образец женственности в полном и роскошном расцвете. Она могла заполучить любого мужчину, стоило ей только захотеть, однако остепеняться не спешила. У нее было то, что каждая из нас в какой-то момент имела, но утратила: у нее был выбор. – Рейчел поглядела Энджи в глаза. – Сейчас ей шел бы пятидесятый год.

В Энджи что-то дрогнуло. Сознание, что Жасмин была бы сейчас старше ее самой, проняло до глубины души. Энджи вдруг подумала, что в год злосчастной экспедиции была ровесницей четырнадцатилетней Иден Харт. В то время она пребывала в блаженном неведении относительно своей подлинной личности и трагедии собственного изуродованного детства.

Она повернулась к сумке, висевшей на стуле, и вынула папку. Достав фотографии, которые отдала ей судья Монеган, Энджи выложила на стол групповой снимок участниц поездки, смеявшихся под вывеской паба.