Чтение онлайн

– Иди, пожалуйста.

Девочка опустила глаза и ушла в дом вместе с Брэнди. Но как только она оказалась внутри, то побежала к большим окнам, которые выходили в сад перед озером. Она увидела, как Рэйчел проехала дальше по садовой дорожке, а затем по траве к лодочному сараю. Она остановилась рядом с сараем, за живой изгородью.

– Куинн, пошли в постель. Пора спать.

Девочка прижала ладони к стеклу, не обращая внимания на слова Брэнди. Она видела лишь тень Рэйчел, помогавшую кому-то выйти из автомобиля. Мужчине. Он сгорбил плечи и опирался на нее. Трикси следовала за ними.

Ангел?

Сердце Куинн учащенно забилось.

Брэнди опустилась на корточки возле нее.

– Пора в постель… – Но потом она увидела, куда смотрит Куинн, и замолчала, наблюдая вместе с ней.

Куинн внезапно схватила Брэнди за руку: ей больше не хотелось смотреть на него.

– Я хочу в постель. Немедленно.

Брэнди наклонилась вперед и прищурилась, глядя в темноту, стараясь рассмотреть, кто был вместе с Рэйчел.

– Это никто, – сказала Куинн и потянула ее за руку. – Ничего интересного.

Брэнди посмотрела на нее и нахмурилась. Ее взгляд снова стал отрешенным.

– Ты можешь почитать мне в постели? Пожалуйста!

Брэнди заколебалась.

– Ну да, конечно. – Она еще раз выглянула в окно и повела Куинн наверх.

Джеб тяжело опирался на Рэйчел, пока она помогала ему дойти до лодочного сарая. Внутри было темно и холодно. Ветер захлопнул дверь за ними. Он застонал, когда она проводила его к кровати и помогла лечь.

Рэйчел положила аптечку на стол и подтащила стол к кровати. Ее движения были скованными, когда она зажигала старую керосиновую лампу. Пляшущий язычок пламени отбросил золотистый свет на стены сарая, ветхие снегоступы, удочки и резную деревянную рыбу. Старинная черная дровяная плита стояла в углу на керамических плитках; дрова были сложены рядом в аккуратную поленницу.

Джеб внезапно вернулся в свои восемнадцать лет, когда они с Рэйчел отдыхали здесь, лежа на тряпичном коврике перед горящей плитой. Трикси свернулась клубком в корзинке у огня, а снаружи, в тишине, валил густой снег. Отсюда они бегали за напитками из холодильника в жаркие летние месяцы, ныряли с причала в ледниковую воду, лежали на солнце, плавали на каноэ через озеро для исследования призрачного поселения сквоттеров в лесу на противоположном берегу.

Трикси легла на плетеный тряпичный коврик перед холодной плитой; старые привычки уходят нелегко. Некоторые из них встроены в нейронные связи мозга. Они являются частью живого существа, как дерево обрастает кусок металла, который становится частью ствола, и его нельзя извлечь, не погубив дерево.

– Здесь по-прежнему нет света? – спросил он, перекрывая свист ветра под дверью.

Рэйчел озабоченно посмотрела на него. Она быстро открыла аптечку и натянула латексные перчатки.

– Нет. Мой отец собирался провести электричество, но… – Ее голос пресекся. Она отодвинула стул, села перед ним и придвинула лампу поближе.

– Мой отец любил романтику керосиновых ламп, свечей и костровой ямы на пляже. – Она достала несколько пачек запечатанных антисептических салфеток. – После его смерти мы собирались провести реконструкцию, но… – Она замолчала и надорвала пачку.

– Мы?

– Хм-м. – Она достала салфетку.

– Ты имеешь в виду, вы с Трэем? – настаивал он.

Ее темные глаза вспыхнули. Она на мгновение удержала его взгляд, и Джеб был вынужден заморгать и отвернуться от света ее налобного фонарика. Рэйчел вернулась к работе. Ветер снаружи завывал, как стая голодных волков. Его руки покрылись мурашками.

– Давай посмотрим. – Она подняла окровавленный перевязочный пакет, который он до сих пор прижимал к голове, и начала вытирать кровь дезинфицирующей салфеткой. Чтобы отвлечься от сильного жжения, Джеб смотрел на ее губы.

– Как давно ушел твой отец, Рэйчел?

– Десять месяцев назад. Рак.

– Так много потерь за такое короткое время. Сначала твой отец, потом София и Питер. А теперь еще и Трэй?

– Да, я теперь отверженная. – Она замолчала, очищая его рану.

– Отец оставил тебе это место?

– И газету.

Он вздрогнул и удивленно посмотрел на нее.

– «Сноу-Крик Лидер»?

– Лежи спокойно, Джеб.

Он подумал о Кэсси Руссо – редакторе, с которой он разговаривал вчера.

– Значит, ты владеешь газетой?

– Я издатель.

– Кэсси Руссо – твоя сотрудница?

Она стиснула зубы.

– Я сказала, лежи спокойно, черт побери. Мне нужно видеть, не попал ли в рану какой-нибудь мусор.

– Я не видел, – ответил он и скривился, когда она нажала на салфетку. – Значит, ты пошла по стопам своего деда и отца. – Он попытался улыбнуться. – Возглавила крестовый поход за справедливость.

Она резко отложила салфетку и разорвала пачку клейких медицинских пластырей для работы с неглубокими ранами. Ее губы сжались в тонкую линию.

– Газетный бизнес – это не крестовый поход. Это просто бизнес в чистом виде. Крестовый поход за справедливость был делом Софии, а не моим. – Она свела вместе края раны и наложила один узкий стягивающий пластырь, потом другой. – Это София всегда говорила о равенстве и общественной справедливости. У нее была проницательная, философская натура, как у моего отца и деда. Я была больше похожа на мою мать. Я была спортсменкой, привыкшей жить одним мгновением. Любимым ребенком в семье.

В ее словах звучала горечь, и Джеб угадывал презрение к себе.

– Была? Ты говоришь о себе в прошедшем времени.

Она снова встретилась с его взглядом. Потом снова отвернулась, и волна темных волос скрыла ее лицо. Джеб глубоко сочувствовал ей; она выглядела совершенно одинокой.

Рэйчел молча закончила накладывать пластырь. Деревянные ставни дребезжали на ветру. Вертолеты продолжали летать наверху, и вдалеке слышались звуки сирен.

– Тебя нужно как следует заштопать, если не хочешь, чтобы остался шрам, – сказала она. – Но рана неглубокая. Тебе повезло.

– Да, ты все правильно поняла. Мне повезло.

Она глубоко вздохнула, выключила налобный фонарик и убрала его перед тем, как снять перчатки.

– Ты что-то говорил про монтировку?

– Да, я откатился в сторону. Зацепило острым концом.

– По-моему, это удача, иначе ты был бы мертв. Лежал с разбитым черепом. Еще остается риск слабого сотрясения и внутренней гематомы.

Повисло молчание. Ветер стонал и пытался проникнуть под дверь. Паутина в углах слегка раскачивалась. Рэйчел изучала его лицо, его глаза, и Джеб ощущал, что она старается проникнуть за пределы физической травмы. Она по-прежнему была не уверена в нем.