Чтение онлайн

— Мистер Баркер, — снова говорит судья.

— Да. Она отрубила ему пальцы, пока я уехал, чтобы забрать Элли.

— И вы «забрали Элли», мистер Баркер?

— Эта полицейская… я хочу сказать, констебль Бьянки приехала и спугнула меня. Я находился в доме. Мне удалось бежать через стеклянную раздвижную дверь вместе с видеокамерами в настенных часах и обрамленной фотографией из студии, которую Сабрина тоже велела забрать. Но мне не хватило времени, чтобы забрать Элли.

— Что вы обнаружили, когда вернулись в заброшенный дом с пустыми руками?

— Она убила его.

С галерки доносится приглушенное аханье. Лоррингтон пронзает меня взглядом, но я даже не моргаю и смотрю на него в ответ. Он весь вибрирует от сдерживаемых чувств.

— Миссис Крессуэлл-Смит удалось получить информацию о банковском счете от ее мужа?

— По ее словам, Элли забрала деньги.

— В самом деле?

— Я не знаю. Сабрина убила его в припадке ярости.

— Поэтому Сабрина осталась в Джервис-Бэй, ради похищения Элли?

— Да, а также потому, что Элли позвонила своей подруге и получила копию той фотографии. Фотография доказывала, что Сабрина принимала участие в афере с того дня, когда Элли встретилась с Мартином в отеле «Хартли-Плаза». У нее по-прежнему оставалось шпионское приложение, установленное на телефон Элли. Она могла видеть и слышать все, что Элли делала со своим телефоном. Она слышала, как Элли сказала Дане, что собирается как можно скорее обратиться в полицию. Она боялась разоблачения, а теперь еще и обвинения в убийстве.

— Что произошло после того, как вы увидели, что миссис Сабрина Крессуэлл-Смит убила своего мужа?

— Я помог ей оттащить тело и бросить его в канал. Потом она вернулась в Джервис-Бэй. Я отвез яхту на трейлере в Квинсленд и залег на дно.

— Еще один вопрос, мистер Баркер. Судя по всему, вы знакомы с яхтами, если смогли взять на себя управление «Абракадаброй», провести ее вдоль побережья и заплыть в бухту?

Он наклоняется к микрофону.

— Я уже упоминал о том, что служил в ВМФ. Я умею управлять судами и кое-что знаю о море.

Тишина постепенно обрастает звуками. Она мерцает и потрескивает по краям, как сухой лес, ожидающий искры.

— Мистер Баркер, — медленно и раздельно произносит Коникова. — Почему вы рассказываете все это в судебном присутствии?

— Потому что я не убивал Мартина Крессуэлл-Смита. Сабрина Крессуэлл-Смит заявила своему адвокату, что это моих рук дело. Но теперь, когда меня поймали, я не хочу отвечать за нее, — он бросает взгляд на меня. — Друг не предлагает другу пожертвовать жизнью за то, чего он не совершал.

Лоррингтон гневно смотрит на меня. В его лице не осталось ни кровинки. Теперь он знает, кто я такая на самом деле. Лгунья. Обманщица.

«Вы тоже должны были внимательнее следить за скорлупками, мистер Лоррингтон, — мысленно говорю я, транслируя голос моего отца. — Потому что жизнь — это игра в скорлупки, а в этой игре выигрывает только банкующий. Ты либо банкуешь, либо проигрываешь».

Дана и Грег находятся рядом со мной. Мы собрались в полутемной, прохладной и доверительной обстановке бара, расположенного напротив здания суда, вместе с несколькими коллегами Грега, репортерами и друзьями.

Кружки пива, бутылки минеральной воды и вина расставлены на столе вместе с тарелками еды. Звук на телеэкране за стойкой бара включен, так что мы все слышим. Мы видим Мелоди Уоттс в студии новостей вместе с ведущим канала SBC-9, который расспрашивает ее о «поразительном» обороте событий на заседании суда по делу об убийстве Мартина Крессуэлл-Смита и о рекордно быстром и единодушном вердикте присяжных, посчитавших миссис Сабрину Крессуэлл-Смит, также известную под именем Уиллоу Ларсен, виновной по всем пунктам.

— Теперь стоит вопрос о дате вынесения приговора и о предполагаемом сроке, — говорит Мелоди Уоттс. — Также вероятны переговоры о процедуре экстрадиции, так как против миссис Крессуэлл-Смит выдвинуты дополнительные обвинения в мошенничестве на территории Евросоюза, Соединенного Королевства, США и Канады.

Ведущий поворачивается к камере:

— Так завершается наше освещение судебного процесса по делу об убийстве, которое приковывало к себе внимание телезрителей не только в Австралии, но также в Канаде и США, где Крессуэлл-Смиты имели прочные связи и оставили за собой жертв их многочисленных мошеннических операций. Битва между мистером и миссис Крессуэлл-Смит бесславно завершилась в «доме ужасов» среди темных мангровых болот в эстуарии Агнес-Ривер. Проект строительства речного вокзала умер, не успев родиться, и земля перешла в собственность штата для создания природного заказника на средства Фонда Хлои, созданного Элли Хартли в память о ее дочери, трагически утонувшей на Гавайях в возрасте трех лет.

Все вдруг смотрят на меня. Жар приливает к моим щекам. Взгляд Грега полон сочувствия и желания. Я смущенно пожимаю плечами и говорю:

— В конце концов, из этого получилось что-то хорошее.

Грег пылко целует меня в щеку и шепчет мне на ухо:

— Ты настоящая скала, Элли Хартли, ты знаешь об этом?

— Это была Мелоди Уоттс для канала SBC-9. Спасибо за внимание.

И все закончилось. Целая глава моей жизни, наполненная ужасом и насилием, осталась позади. Я была жертвой, но я боролась. Я цеплялась за жизнь крепче, чем могла вообразить, и вот теперь я здесь. Мои травмы, полученные после похищения и бегства более одного года назад, уже зажили. Мои канадские юристы сумели наложить арест на деньги, похищенные Мартином и Сабриной. Эти средства постепенно возвращались ко мне. Юридические маневры и судебные разбирательства вокруг мошеннических предварительных продаж продолжались до сих пор. Я обзавелась новыми друзьями. Я вернула свою прежнюю фамилию. Теперь я свободна как от Дуга, так и от Мартина. Я больше не принимаю таблетки. У меня ясная голова, и я наконец вполне здорова.

— Элли Хартли? — Голос официанта перекрывает шум голосов за столом. — Кое-кто снаружи хочет поговорить с вами.

— Кто это?

— Женщина. Она не назвала свое имя.

Я отодвигаю стул и встаю.

— Хочешь, я тоже пойду? — спрашивает Грег.

Я качаю головой и пробираюсь к выходу из многолюдного паба. Потом выхожу в прохладный вечер, напоенный душистыми ароматами зелени. Ко мне подходит женщина, и я с удивлением узнаю Лоццу.

— Привет, — говорю я с внезапной нервозностью в голосе.

— Мои поздравления, — говорит она, держа руки в карманах брюк. Ее тон нельзя назвать дружелюбным или поздравительным.

— Почему… почему вы не присоединились к нам? — после некоторого колебания спрашиваю я.

Но думаю, я и так знаю, почему она не присоединилась к общему застолью. Лоцца неровно дышала к Грегу, и, конечно, ей не может нравиться, как мы перешучиваемся и заигрываем друг с другом. Готова поспорить, что ей также до сих пор больно и обидно из-за новостной шумихи вокруг старого инцидента, когда она работала в отделе убийств в Сиднее. Она пыталась защитить свою приемную дочь от лишней огласки, но ей это не удалось. Лоррингтон втоптал ее имя в грязь. Я думаю о том, как плавала в волнах с Лоццей и ее дочерью, как я поняла, что она хочет помочь мне. Как мне повезло, что она увидела мои синяки, а потом встретилась с Мартином. И привезла мне ту посылку. При этом она, судя по всему, спасла мне жизнь. Я перед ней в долгу… но сейчас мне хочется, чтобы она поскорее ушла.

— Мне нужно ехать домой, к Майе, — говорит она.

— Ну что же, хорошо. А я… мне пора идти, — я указываю через плечо на вход в бар. — Люди ждут меня.

— У вашей дочери не было шансов, верно, Элли?

Мое сердце пропускает удар.

— Я… Не понимаю, что вы имеете в виду.

— Именно поэтому они не стали привлекать вас в качестве свидетеля, не так ли? — говорит она. — Несмотря на то что вы были важным свидетелем. Главным свидетелем. Потому что у вас не было никаких шансов в противостоянии с Лоррингтоном. Вы бы предоставили ему все основания для разумного сомнения, верно, Элли?