Чтение онлайн

Деймонд волновался. Нет, скорее паниковал. И его отец был виноват в этом! Вместо того, чтобы молча уйти, наплел бред про успокоительное, заставил всех гадать, кто эта таинственная женщина.

Харпер права: очевидно, он ее знает, но даже представить не может брак с кем может настолько разозлить его, что потребуется отнимать у него меч. Офелия? Хм, да даже с этим он смирится, если честно. Да, обидно за маму, настолько низко он с ней поступил, когда врал и изменял за спиной, но прошло много лет. Все остыли. Смирились.

Тупик. Полный. И полные трусы нервозности.

— Деймонд, — несмело заговорила Харпер, садясь на подлокотник кресла, на котором он сидел. Вот-вот настанет май, поэтому камин перестали разжигать, а сквозь большие окна проникало весеннее солнце. Уже теплое и приятное. Они ждали Дженсена и его жену в гостиной Феликса в Санкт-Петербурге. Решили, что обсуждать убийство Кейлуса безопаснее всего в мире Солнца: тут меньше ушей.

— Я не хочу говорить, — ответил Деймонд. Смягчил тон, ведь не хотел обижать Харпер. — Я тебя очень люблю. Но давай помолчим? Пожалуйста.

— Просто помни, что я всегда рядом. Всегда с тобой. Ты начнешь метать кинжал — я тоже.

— Не буду я ничего метать, — устало заметил он, спрятал лицо в ладонях. Кто же это может быть?! Нет в мире никого, чье замужество с его отцом взбесит его!

В комнату зашла Офелия. В ярко-желтом платье, что прекрасно сочеталось с ее розовыми волосами. Пышная юбка по колено с кружевом по низу шуршала от ее быстрых и решительных шагов. Она подошла к Деймонду. Встала напротив. Бледная и немного напуганная.

Да что за черт тут происходит?

— Зачем ты тут? — уточнил Деймонд.

— Дженсен попросил присутствовать. На всякий случай.

— Кто она?

— Робин. Это Робин.

Лицо Деймонда вытянулось. Глупая мысль кольнула сердце, но затем он захохотал. Отменная вышла шутка! Не то слово! Прям кинжалом по шее, чтобы окончательно его убить.

Офелия понимающе смотрела на Деймонда. Встретилась взглядом с Харпер. Виновато кивнула.

Кажется, чертовка не шутит.

— Прошло много лет. Она мать твоего брата. Давай… без резких движений, ладно? — попросила Офелия. Чуть наклонилась, чтобы положить руку на плечо Деймонда. — Я давно говорила им, что надо было сразу рассказать. Все ей говорили, по правде. Но она настояла, что так будет лучше.

Деймонд замотал головой. Не может это быть Робин! Она умерла. Он приходил к ней на остров Смерти. Своими глазами видел ее там. Обнимал, потому чувствовал, что ее сердце не билось…

Ведьма. Сука стала ведьмой, чтобы обвести его.

В проеме показалась та, кого он считал мертвой восемь лет. Оплакал. Отпустил. Чуть небеса не обрушил, лишь бы узнать, за что ее казнили! А она невозмутимо смотрела на него издали.

Волосы отрасли до поясницы, стали рыжими, хотя она всегда гордилась, что от природы блондинка. Чуть прибавила в весе, поэтому уже не казалась такой хрупкой и нежной. В ней появился стержень. Огонь в глазах. Решимость в каждом движении. Возраст не сказался на ее лице: такая же молодая и красивая, розовощекая, ни одной морщинки.

В черных брюках и облегающей блузке с широкими рукавами. Алая помада на губах. Подведенные черным глаза. Увидь он ее на улице, может, и не узнал бы, настолько был уверен, что Робин давно умерла.

В руке сам собой возник кинжал. Деймонд вскочил, и его тут же схватили за предплечья Феликс и Офелия, чтобы удержать на месте.

— Ты знал?! — сквозь зубы спросил Деймонд, даже не поворачиваясь к Феликсу. Так и пялился на восставшую из мертвых суку, что посмела врать ему столько лет. На лице Робин наконец проявились эмоции. Отчаяние, капля страха, но больше всего там было вины. Дженсен взял ее за талию, с опаской глядя на сына.

— Я не знал, Деймонд. Клянусь. Я бы не предал тебя.

— Он правда не знал, — подтвердила Офелия. Хоть Деймонд верил Феликсу и так: он его друг. Давно. Лично вытаскивал его из петли, а потому ни за что бы не стал врать. — Знало только сообщество, но нам запретили рассказывать. Магией, Деймонд. Мы не могли. Никто. Пока нам не разрешили они оба.

Деймонд вырвался из хватки. Слил кинжал с кожей, вскинул руку, показывая, что драться не намерен. Подумав, вернул кинжал. Отдал его Харпер. Решил забыть, что у него остался меч…

Они подошли друг к другу. Замерли посреди гостиной, утопая в солнечном свету. Бессмыслица. Сон. Е-ру-н-да!

— Это была моя идея, — мягко сказала Робин.

— Твой сын…

— Не от тебя. Я не дура, умею пользоваться магией, чтобы подтвердить отцовство. Он твой брат.

Деймонд нервно рассмеялся. В груди бушевало пламя, опасное и дикое, готовое вырваться в любую секунду. Чем дольше он думал, вспоминал, тем больнее становилось. Это же как сильно нужно было его возненавидеть, чтобы провернуть такое?!

Все вдруг встало на свои места. Так много людей — даже его мать! — просили забыть Робин, не лезть, не рыть, словно пес, чтобы выяснить, что случилось. А он — идиот! — не верил, продолжал мучить себя чувством вины, уверенный, что это он виновен в ее смерти.

— Я хотел предложить развод, — сказал он, отходя. Отвернулся к окну, запустил руку в волосы. Бессмыслица какая… может, ему что в чай подлили, чтобы вызвать галлюцинации? — Догадывался, что ты спишь с другим.

— Мне очень жаль. Я думала, так тебе будет проще пережить мой уход.

— Жаль?! Жаль?! Да ты сдурела?! — Деймонд взорвался. Все напряженно наблюдали, готовые разнимать драку, но пока не лезли. — Ты мертвой притворилась! Сердце замедлила, рискуя ребенком! В ведьмы подалась, рискуя ребенком! И все ради меня?! Думаешь, я идиот и поверю?! Что все это было не для того, чтобы приволочь меня к первому свитку?!

— Я не хотела делать тебе больно! — заорала в ответ Робин. — Ты же весь такой правильный! Клятву он, мать вашу, дал! Давно любить перестал, но держался за меня, словно щенок брошенный! А я, может, впервые действительно полюбила!

— Да он в отцы тебе годится!

— Да плевать! Я люблю его!

— Надо было прийти и поговорить! По-го-во-рить! Прикинь?!

— Не могла я!

— А спать с моим отцом смогла?! Как давно?!

— Это уже не важно! Я люблю его! Ясно?!

Они орали друг на друга, подходя все ближе. В итоге остановились, часто дыша, почти касались друг друга. Робин хоть и ниже ростом, но разъяренная казалась взбешенной пантерой, что могла съесть живьем.

— Не сделай я это, ты бы продолжал пытаться все исправить. Я хотела дождаться, когда ты найдешь другую.