Чтение онлайн

Германн в "Пиковой даме" сходит с ума буквально. Он сидит в Обуховской больнице и бормочет необыкновенно скоро: "Тройка, семерка, туз", "Тройка, семерка, дама". Но и прежде чем он услышал историю о трех картах старой графини, ему беспрестанно грезились карты, зеленый стол, кипы ассигнаций и груды червонцев. "Деньги - вот чего алкала его душа".

"Пиковая дама" начинается словами: "Однажды играли в карты..." - и кончается фразой: "Игра пошла своим чередом". Судьба Германна выглядит на этом фоне как заурядный случай из хроники петербургской жизни 1830-х годов.

Повесть Пушкина вышла в свет в 1834 году. Лермонтовский "Маскарад", написанный в следующем, 1835 году, начинается с того, на чем кончилась "Пиковая дама"; игорный дом, "за столом мечут банк и понтируют".

Поэт показывает цвет петербургской аристократии - карточных шулеров, темных проходимцев, карьеристов, сгрудившихся возле игорного стола. "Но чтобы здесь выигрывать решиться,- говорит Арбенин князю Звездичу,

Вам надо кинуть все: родных, друзей и честь...

Удачи каждый миг постыдный ждать конец

И не краснеть, когда вам скажут явно:

"Подлец!"

В ранней молодости Арбенин прошел через это: был шулером, умел и "кстати честность показать" и "передернуть благородно". Потом отстал от игроков, женился. Желая выручить из беды проигравшегося князя Звездича, он после долгого перерыва вновь подсаживается к карточному столу. "Берегись - имей теперь глаза,- говорит один шулер другому,

Не по нутру мне этот Ванька-Каин,

И притузит он моего туза".

Обыграв партнеров, Арбенин отдает выигрыш Звездичу. "Вы жизнь мою спасли!" - восклицает тот. "И деньги ваши тоже,- добавляет Арбенин,

А право, трудно разрешить,

Которое из этих двух дороже".

В обществе, где за деньги можно было купить человека - крепостного - и где владельцу его выказывалось уважение, соответственное количеству принадлежащих ему крепостных душ, золото ценилось дороже человеческой души. Недаром Пушкин говорит, что у Германия "душа Мефистофеля". Действительно, что стоило Германну на пути к своей цели смутить неопытную душу бедной воспитанницы Лизаветы Ивановны и стать убийцею дряхлой старухи! Что остановит Арбенина, хладнокровно подсыпающего яд в блюдце с мороженым, которое он передаст Нине? А сколько душ неопытных юношей погубил он! Напоминание о них является Арбенину в образе Неизвестного. Когда-то и Неизвестный был молод и богат, пока не проиграл Арбенину все состояние. Он впал в отчаяние, Арбенин посмеялся над ним...

Циническая философия игрока выражена Лермонтовым в "Маскараде" в реплике шулера Казарина:

Что ни толкуй Вольтер или Декарт,

Мир для меня - колода карт.

Жизнь-банк - рок мечет, я играю.

И правила игры я к людям применяю.

Игрок, карьерист, "приобретатель", как Гоголь назвал Чичикова, впервые вводя в русскую речь это новое слово, этот искатель наживы начинал мало-помалу выходить на первое место. Пушкин, Лермонтов, Гоголь воплотили образ этого приобретателя независимо друг от друга. Но так и кажется, что словно они развивают тему сообща.

"Обмануть всех и не быть обмануту самому - вот настоящая задача и цель",говорит шулер Ихарев в пьесе Гоголя "Игроки". В ту минуту Ихарев еще не догадывается, что он уже обманут компанией более опытных, чем он, шулеров Степаном Ивановичем Утешительным и его приятелями. "Хитри после этого,бормочет Ихарев в исступлении, узнав, с каким искусством его обвели.Употребляй тонкость ума. Изощряй, изыскивай средства: тут же, под боком, отыщется плут, который тебя переплутует, мошенник, который за один раз подорвет строение, над которым работал несколько лет..."

Плуты, которые могут обвести отъявленного плута,- это уже не только игроки, это целая галерея гоголевских персонажей - мошенников с дворянской родословной, целая иерархия плутов: и Чичиков, и Хлестаков, и городничий, и Собакевич, и Ноздрев. Вспомним, как хитрит с Хлестаковым городничий и как в итоге остается в дураках; как хитрят Чичиков с Собакевичем; как Ноздрев, за всю жизнь не сказавший слова правды и не поверивший на своем веку ни одному слову, раскусил намерения Чичикова.

Все идет на золото и на ассигнации, наследственное и благоприобретенное, живые души, мертвые души. В "Тамбовской казначейше" Лермонтова старый казначей, играя с бравым уланом, ставит на карту и проигрывает... собственную жену.

"Спекулятор", бессердечный честолюбец, мошенник, карточный плут, ставший героем уездных, губернских и столичных гостиных,- вот тема, которую гениально воплотили и Пушкин, и Лермонтов, и Гоголь. Но они так по-разному воплотили этот жизненный материал, что близость "Пиковой дамы" к "Маскараду" или к "Игрокам" не бросается в глаза и не кажется особенно ощутимой. Пушкин воплотил эту тему в иронической повести. Лермонтов развивал ее в рамках романтической трагедии. Гоголь создал сцены из быта провинциальных картежников,- изобразил то же самое явление па более обыденном жизненном материале. Его игроки освобождены от черт исключительности и поэтому более типичны. В этом сказалось дальнейшее развитие русского критического реализма. Но следует помнить, что в этой победе Гоголя участвуют и Пушкин и Лермонтов.

Трудно назвать талантливого русского писателя, который вошел в литературу при жизни Пушкина и не был бы им поддержан. В числе отмеченных Пушкиным был (это давно известно) Гоголь: Пушкин восторженно отозвался о его первой книге, помогал ему советами, привлек в свой журнал и, как пишет сам Гоголь, дал ему сюжеты "Ревизора" и "Мертвых душ". Это была настоящая дружба.

Нет сведений о знакомстве Пушкина с Лермонтовым. Однако, как теперь выясняется, незадолго до смерти, прочитав стихи Лермонтова, Пушкин успел оценить и его талант.

Объявив Гоголя главою русской литературы, Белинский через три года после гибели Пушкина заявил, что в лице Лермонтова "готовится третий русский поэт" и что "Пушкин умер не без наследника". В том же году он назвал Лермонтова, наряду с Гоголем, "властителем дум своего поколения".

Идя по пути, завещанному Пушкиным, направляемые Белинским, оба они, и Гоголь и Лермонтов, решали в этот период по-разному одну и ту же задачу.

Чтобы бороться с врагом - феодально-крепостническим строем,- передовая Россия должна была понять внутреннюю слабость противника. Эту историческую задачу выполняли обличительные произведения Гоголя.

Но для того, чтобы изобличить противника и успешно бороться с ним, передовой России необходимо было осознать, в чем заключались и собственные ее слабости. Эту историческую задачу выполняла поэзия Лермонтова, его обличительный роман "Герой нашего времени".

"В созданиях поэта, выражающих скорби и недуги общества,- писал Белинский в одной из статей о Лермонтове,- общество находит облегчение от своих скорбен и недугов: тайна этого целительного действия-сознание причины болезни чрез представление болезни".