Чтение онлайн

Полиция считала его виновным. Он увидел это в их глазах в ту минуту, когда отпустили Ри. Дочь поставила его в трудное положение, но Джейсон не винил ее. Ри сделала именно то, о чем он ее попросил. Она рассказала правду. Рассказала то, что приняла за правду. Четыре года он приучал дочь не лгать и теперь не мог злиться на нее только за то, что она не отступила от ценностей, которые они с Сандрой так бережно ей прививали.

Джейсон гордился ею, но и печалился, потому что чем больше обдумывал варианты дела, тем вернее приходил к одному и тому же выводу. Его арестуют. В любой из ближайших дней. Полицейские сопоставят имеющиеся данные, выстроят версию и свяжут ниточки. Они забрали его мусор. Допросили ребенка. Следующий шаг — еще один обыск, а потом изъятие компьютера.

Они начнут копать в его прошлом, постараются связаться с его коллегами и найти друзей и на какое-то время в этом увязнут. С коллегами он не общался, друзьями так и не потрудился обзавестись. К тому же время от времени он проверял свои брандмауэры; они стояли прочно. Но ничего неприступного нет, особенно когда за дело берутся специалисты, а таковыми бостонская полиция располагает. Вряд ли он столкнулся с дремучими невежами.

Конечно, им еще предстоит заняться тем парнем, сексуальным преступником. Это потребует отвлечения ресурсов и даст ему дополнительное время. Быть может, извращенец даже признается, но такой вариант, судя по тому, что Джейсон видел, маловероятен. Эйдан показался ему довольно хладнокровным и сообразительным. Полиции наверняка придется с ним попотеть.

Наличие двух подозреваемых обеспечит детективов рутинной работой, что даст ему от трех до пяти дней. Но при этом шансы отыскать Сэнди живой тают с каждым часом. Вчера надежда на счастливое окончание еще сохранялась. Может быть, даже сегодня утром.

Но если придет ночь, а Сэнди так и не появится…

Решающим станет момент, когда они обнаружат тело. Полиция сразу придет за ним домой. Ри заберут. Государство возьмет ее под свою опеку. Его дочь, девочку, которую он любит больше жизни, отдадут в чужую, приемную семью…

В ушах снова зазвучал ее голос, повторявший нараспев: Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста, не делай этого. Я не скажу. Можешь мне поверить. Никогда не скажу. Я люблю тебя. Я все еще тебя люблю…

Лежавшие на рулевом колесе руки чуть заметно задрожали. Усилием воли Джейсон подавил дрожь, заставил себя успокоиться. Надо думать. Двигаться. Не стоять на месте. Впереди у него армия репортеров, позади — полиция, на руках — дочь. Надо отстранить лишнее, отгородиться. Это то, что получалось у него лучше всего.

Думай, двигайся, не стой на месте. Разберись, что случилось с Сэнди, и сделай это как можно скорее, прежде чем они заберут у тебя дочь.

В следующую секунду, снова вспоминая все, что сказала Ри в той комнате в Управлении полиции, Джейсон вдруг понял то, что открыло ему лучик надежды. Скорбящий муж, напомнил он себе. Скорбящий муж.

Он повернул к школе, в которой работала Сэнди.

Однажды ночью, когда Джейсону было четырнадцать лет, он подслушал разговор родителей, думавших, что их сын давно спит. «Ты обращал внимание на его глаза? — говорила мать. — Что бы он ни делал — играл с Джейни, благодарил тебя за мороженое, спрашивал разрешения посмотреть телевизор, — глаза у него одни и те же. Пустые. Безжизненные. Как будто он ничего не чувствует. Я очень беспокоюсь, Стивен. По-настоящему беспокоюсь».

И правильно делаешь, подумал тогда Джейсон. Правильно делаешь.

Он заехал на парковочную площадку у здания средней школы, нашел свободное место и заглушил мотор. Ри заворочалась сзади, просыпаясь по сигналу внутреннего монитора, реагирующего на остановку машины. Дав ей несколько секунд, Джейсон натянул на голову козырек от солнца и посмотрел на себя в зеркало. Усталый, изможденный вид. И вместе с тем в лице что-то грубовато-резкое, даже опасное, как у человека горячего темперамента, вполне способного втайне избивать жену и ребенка.

Джейсон поиграл губами, меняя черты и так, и этак. Скорбящий муж, напомнил он себе. Скорбящий муж.

Мать была права — он мог как угодно менять выражение, но его все равно выдавали глаза. Отрешенный взгляд. Взгляд, как принято говорить, на тысячу ярдов [166] . Надо смотреть вниз. Склонить голову и потупиться. Как убитый горем супруг. Это лучшая из всех возможных ролей.

На заднем сиденье Ри потянулась, зевнула и вытянула руки и ноги. Посмотрела на него, на Мистера Смита. Выглянула в окно. Узнав здание, тут же оживилась.

— Мамочка здесь? Мы приехали за мамочкой?

Джейсон моргнул, обдумывая ответ и тщательно подбирая слова.

— Помнишь, как нам присылали полицейских, чтобы помочь в поисках Мистера Смита?

— Ага.

— Так вот, мы попробуем сделать то же самое для мамочки. Полицейские уже ищут ее, но и наши друзья тоже хотят помочь. Мы поговорим с мамочкиными друзьями и узнаем, что они могут сделать. Как уже было с Мистером Смитом.

— Мистер Смит вернулся домой.

— Верно. И мамочка тоже вернется.

Ри кивнула, вполне довольная таким объяснением. Впервые после исчезновения Сандры они заговорили на эту тему, и все прошло примерно так, как и следовало ожидать. Конечно, дети не могут жить в постоянном эмоциональном напряжении. Ри еще не оправилась после утреннего испытания, и сейчас ей хотелось покоя и тишины. Печаль и гнев придут потом.

Джейсон вышел из машины и забрал Ри. Мистера Смита оставил на заднем сиденье, а на переднее и заднее стекло наклеил те же листки с предупреждением о «бешеном коте». Ученикам средней школы он доверял не больше, чем хулиганам Роксбери.

Через минуту они вошли в административный отдел — Джейсон с опущенной головой, Ри — с Крошкой Банни.

— Мистер Джонс! — поспешила им навстречу школьная секретарша, Адель.

Прозвучавшее в ее голосе сочувствие и брошенный на Ри жалостливый взгляд ошеломили Джейсона, и он остановился, стараясь справиться с накатившими на глаза слезами. Сейчас ему даже не потребовалось притворяться; впервые за последнее время исчезновение Сандры стало реальностью. Она пропала, а он превратился в скорбящего мужа, оставшегося один на один с растерянным ребенком.

Колени вдруг стали как ватные, и Джейсон едва не упал, глядя на линолеум, по которому Сандра ступала пять дней в неделю, на стены, которые она видела пять дней в неделю, на конторку, мимо которой проходила пять дней в неделю.

Никто не выразил ему никакого сочувствия. До этого момента все сводилось к играм с полицией, общению с боссом и соседом-извращенцем на улице. И вот теперь Адель вышла из-за стойки, быстренько похлопала его по спине и тепло обняла дочь. В этот момент Джейсон и решил, в привычной для себя манере, что ему неприятна эта женщина, школьный секретарь. Ее жалость обжигала. Он знал правила игры и умел ими пользоваться.