Чтение онлайн

Алекс боялся не за себя и не за Ди-Ди. Он старался придумать, как защитить сына от той мрази, что вломилась в их жилище.

Уже в который раз Ди-Ди подумала, как безумно она влюблена в этого человека и насколько ей повезло его когда-то встретить.

— Итак, — сказал наконец Фил.

Он сидел на диване, держа блокнот на коленях. В мятом сером пиджаке, с криво повязанным темно-красным галстуком. Похоже, из всех присутствующих в доме только он относился к взлому настолько серьезно. Все-таки дело убийцы вели он и Ди-Ди, а мало того, что убили уже двоих, так еще убийца подобрался к ним вопиюще близко — при этом сами они не приблизились к его поимке ни на шаг.

— Итак, — повторила Ди-Ди.

Она принесла из кухни стул, на котором и сидела теперь, прижав левую руку к ребрам и прикладывая к больному плечу пакет со льдом. После незапланированного сеанса физиотерапии с доктором Аделин Глен это казалось меньшим, что она могла сделать. Плюс ко всему Ди-Ди пыталась доказать себе или, может, своему психотерапевту, что не так уж снедаема скепсисом. Можно попробовать болеутоляющие средства или другие способы. Да, определенно можно.

— Соседи не слишком много знают, — продолжил Фил. — В основном лишь то, что к тебе пробрался какой-то человек без особых примет.

Нил, стоявший напротив Фила, пожал плечами:

— Ничего нового. Ему уже два раза удавалось проникать в дом своих жертв, не вызывая никаких подозрений. Похоже, он умеет раствориться в толпе.

— Но мы можем получше изучить его стратегию, — возразил Фил. — Нам уже известно, что убийца притворяется сотрудником охранной фирмы. Есть смысл вернуться на предыдущие места преступлений, может быть, и там есть сигнализация, а в ту ночь поступали какие-либо звонки. Еще он мог притворяться сотрудником любой другой службы. Например, специалистом отдела по борьбе с вредителями или сантехником. Соседи вряд ли обратили на это внимание, но если мы сейчас вернемся с конкретными вопросами…

— Кто этот человек? — отрывисто спросил Алекс.

Он перестал расхаживать из угла в угол и теперь стоял посередине их скромной, в бежевых тонах гостиной, неотрывно глядя на присутствующих.

— Среднестатистический парень, — отозвался Нил.

— Нет, — немедленно возразил Алекс. — Он убийца. Благодаря этому круг наших поисков сужается. К тому же на его счету уже два убийства, и в обоих случаях он не насиловал жертв, что еще более упрощает нам задачу. Давайте же подумаем, кто он? Ведь пока мы далеки от его поимки, а он совсем рядом.

Ди-Ди поняла, что имеет в виду ее муж.

— Была сегодня в похоронном бюро, — заговорила она. — Помыслив в том же направлении — мы ищем убийцу, который совершает невероятно жуткие преступления, причем сам факт убийства его не прельщает, а главная цель — снять с мертвеца кожу, — я пришла к выводу, что это должен быть человек, которому комфортнее проводить время рядом с трупами, нежели с живыми людьми. Это натолкнуло меня на идею о тех, кто работает в похоронных бюро.

— Синдром Нормана Бейтса [186] , — пробормотал Нил.

— Точно. Только, как сказал Бигелоу, сотрудник бюро должен непременно обладать способностью к эмпатии. Вряд ли это похоже на нашего убийцу.

Нил тяжело вздохнул:

— Последовав твоему примеру, я потратил целый день на изучение некрофилии.

— И это говорит человек, который все свое время проводит в морге, — пробормотала Ди-Ди.

Нил нахмурился. Он был явно не в лучшем расположении духа.

— Дело вот в чем. С одной стороны, убийце уютно рядом с трупами, да. Но с другой… не так уж ему с ними уютно. В том смысле, что он не имел с ними полового контакта. А это значит, его, по определению, нельзя назвать некрофилом. То есть мы до сих пор не знаем, что именно ему нравится. Так что Алекс прав. Кто он?

— У меня тоже есть кое-какие соображения на этот счет, — обратился к коллегам жены Алекс.

Глубоко засунув руки в передние карманы брюк, он продолжил:

— Я тут решил тряхнуть стариной и полистать статьи по криминалистике и психологии преступников. Раньше я слышал, что маньяков разделяют на две категории: организованные, или расчетливые, которые, как правило, заранее планируют все свои действия по выслеживанию и убийству жертвы, и дезорганизованные, или импульсивные, их деятельность связана в основном с тяжелыми психическими заболеваниями. Однако сегодня я наткнулся на статью, где убийц разделяют на четыре вида в соответствии с их мотивами. Это визионеры, миссионеры, гедонисты и властолюбцы. Наш убийца мог бы относиться к последней категории. Как пример в статье был упомянут Тед Банди [187] , который был ведом жаждой установить полный контроль над жертвой путем подчинения, насилия, издевательства и так далее. Если принять во внимание, как быстро наш маньяк обезвреживает жертв, не говоря уже о том, что он в прямом смысле этого слова выдавливает жизнь из их тел, можно с уверенностью сказать — он жаждет полной и безраздельной власти…

— Но ведь он, в отличие от Теда Банди, не насилует их, — возразила Ди-Ди.

— Ты права. Но в теории властолюбцы получают сексуальное удовлетворение от одной только мысли о своем превосходстве. Но у нас нет этому никаких доказательств. То же самое касается и гедонистов, классических сексуальных маньяков, для которых похоть находится наравне с жестокостью. В нашем случае… жертвы умирали быстро, так что для гедониста тут слишком мало боли и страдания. Этот вариант тоже отпадает. Есть еще визионеры, страдающие от слуховых и визуальных галлюцинаций, которые и приказывают им убивать. В большинстве случаев это преступники с умственными расстройствами, неспособные контролировать свои действия. Но учитывая, как расчетлив наш маньяк…

— Не тот случай, — кивнул Фил.

— Не тот случай, — подтвердил Алекс. — Поэтому остается последняя категория — миссионеры.

— Миссионеры? — переспросила Ди-Ди. — Преступления на почве нетерпимости и ненависти? Линчеватели или как их там?

— Именно. Миссионеры обычно настроены против определенных групп людей. Ненавистники или мстители-линчеватели. Могут действовать из каких-либо социально-экономических побуждений, как, например, снайпер, снимающий только белых богачей с Уолл-стрит. Иногда мотивы известны лишь самому убийце. Был, например, один, который соблазнял замужних женщин. А после того как те с ним переспят, убивал их, потому что они были неверны своим мужьям и заслуживали смерти. Конкретно в этом случае жертвы, казалось бы, выбирались совершенно произвольно. Чтобы определить целевую группу, необходимо было понять, по какому принципу он выбирает женщин. И хотя в этом случае убийца занимался сексом с жертвами, но обычно миссионеры не прибегают к сексуальному насилию. Ими движет чувство мести, а не жажда власти, контроля или удовлетворения жестокой похоти.

Поразмыслив над услышанным, Ди-Ди решила выдвинуть свое предположение:

— Получается, наш убийца движим не сексом и не голосами в голове. Может быть, в таком случае он просто хочет отомстить…

— Женщинам, которые ему отказали? — вслух подумал Нил. — Шампанское, роза, даже меховые наручники. Может, он когда-то пытался поэкспериментировать со всем этим в реальной жизни. Над ним посмеялись. И с тех пор он жаждет отомстить.

— Обе женщины были одиноки, — добавил Фил. — Мы опросили друзей, вдруг жертвы состояли в отношениях. Ответ отрицательный. Наверное, стоит спросить, были ли у них ухажеры, которым они отказали.

— Все может оказаться куда сложнее, — сказала Ди-Ди. — Например, жертва могла и сама не понять, что кого-то обидела. Какой-нибудь незнакомец придержал для тебя дверь, а ты в последний момент передумала выходить, и бац — нажила себе врага. Кто ж его знает? Алекс прав, связь между убийцей и жертвой может быть очевидна одному только убийце.

— Ну, пока мы можем начать с явных для нас вещей, — отозвался Фил. — Если убийства не связаны с тягой к жестокости или с похотью, что ж… месть тоже отличная мотивация.