Чтение онлайн

Ди-Ди уставилась на Сгарци. Она не знала, что сказать. Не знала, что думать.

— Сто пятьдесят три, — произнес Фил.

— Что, простите?

— Сто пятьдесят три. Вы же эксперт по Шане Дэй. Вы нам и скажите, что означают эти цифры.

Сгарци нахмурился:

— Без понятия.

— Вам что-нибудь известно о Гарри Дэе, отце Шаны?

— Ну конечно.

— Может, эти цифры что-то значили для него?

— Нечто вроде счастливого числа?

— Это было оно?

— Даже не знаю. Нигде ничего такого нет.

— Может, это какой-то адрес? — предположила Уоррен. — Что-то важное для Гарри или его жертвы?

Сгарци покачал головой. Он выглядел таким же озадаченным, как детективы.

— Тогда, быть может, для Шаны? — спросила Ди-Ди. — Или для вашего кузена? Для ее приемной семьи? Какой у них, кстати, был адрес?

— Ну, точно не сто пятьдесят три. — Сгарци внезапно посуровел. — А какое это вообще имеет значение? Это что, подсказка от Убийцы с розой? Какой-то тайный шифр, который вам нужно разгадать? Если так, я бы мог этим заняться, не бесплатно, конечно же. Все-таки я первый начал копать в этом направлении.

— Да за что мы будем вам платить? — откликнулась Уоррен. — Вы пока не сообщили нам ничего нового.

— Я рассказал вам про друга Шаны.

— Про какого друга? Про воображаемого, вы хотели сказать? С которым она разговаривает, но которого никто никогда не видел? С тем же успехом мы можем поискать Каспера, дружелюбное привидение [193] .

— Но вы не можете отрицать, что у нее есть глаза и уши за стенами лечебницы.

— Это мы и без вас знали.

— Она следит за своей сестрой.

— И это мы тоже знали.

— Откуда?

— Доктор Глен не так глупа, как кажется. Я бы даже сказала, наоборот. К тому же она квалифицированный специалист, который не питает иллюзий по поводу своей семьи. Ну же. Нам нужно что-то действительно стоящее. Почему вы думаете, что Шана связана с нашим убийцей?

— Ну, начать с того, что он снимает кожу со своих жертв. Дело не только в Гарри, который собирал своеобразную коллекцию, но и в самой Шане. Я знаю, что она сделала с кузеном. Четырнадцатилетний мальчик, ну как же… Я тогда проник в кабинет дяди и увидел фотографии. Понимаете… — Голос Сгарци надломился. Несмотря на всю браваду, самообладание покинуло его. — Когда я прочел в газете о деталях последних двух убийств, перед глазами у меня поплыли те фотографии. Руки и живот Донни были… Я сразу понял, что сделали с теми женщинами. Потому что мне уже приходилось видеть подобное, пусть и на снимках, но все же. Скажите мне, что я не прав, детектив. Посмотрите мне в глаза и скажите, что я ошибаюсь.

Ди-Ди и Фил не проронили ни слова. Они отвели глаза и впервые за весь разговор не знали, что ответить. Не далее как двадцать четыре часа назад они вместе просматривали дело Шаны Дэй, и к нему были приложены те самые фотографии, о которых только что упомянул Сгарци. Он не ошибся. Параллель между тем, что Шана сделала со своей жертвой, тем, что делал ее отец со своими, и тем, что вытворяет Убийца с розой теперь, была очевидна…

— Шана Дэй не убивала тех женщин, — продолжил Сгарци. — И Гарри Дэй, само собой, тоже этого сделать не мог. Но если срезанная кожа — визитная карточка как отца, так и дочери…

Сгарци осекся. Ди-Ди уже знала, что он собирается сказать.

— Что ж, остается еще один член их семьи…

Первым делом нужно избавиться от склянок с формальдегидом.

После беседы с Шаной я позвонила своему секретарю и попросила отменить все сеансы на текущей неделе. Слишком пессимистично? Просто я готовилась к худшему. Приемный отец был прав: то, что я не могу чувствовать боль, не значит, что родня не сможет мне ее причинить.

Сестра что-то знала. Ни сам допрос, ни вопросы детектива — ничто не вызвало у нее удивления. Пожалуй, это было самое важное, что я уяснила из сегодняшнего разговора. Детективы могут погладить себя по головке или даже похвалить меня за то, что я «заставила» Шану выдать секретный номер сто пятьдесят три. Но я слишком хорошо знаю свою сестру. Для нее это была игра. И сегодня она наглядно продемонстрировала, что играть в нее мы будем по ее правилам.

Я сказала правду: понятия не имею, что означают эти цифры. А Шана знала, и если она сказала, что завтра утром мы выпустим ее из тюрьмы и она будет жить в моем доме, носить мою одежду и спать в моей постели, то я не могла ей не верить. Слишком уж уверенно она это заявила.

Вот что привело меня в ужас.

Формальдегид. У меня целая коллекция склянок, наполненных формальдегидом, в котором одиноко плавают полоски кожи. Нужно уничтожить ее. Прямо сейчас.

Вас поражает тот факт, что под половицами в гардеробной я храню свою «коллекцию»? Как профессионал с полной ответственностью заявляю, что даже самые умные люди обычно движимы чувствами более сильными, чем логика. Страсть. Одержимость. Зависимость.

Я направилась прямо в гардеробную. Внутри стоял комод из вишни, который на первый взгляд казался встроенным, но на самом деле его легко можно было отодвинуть. Под ним оказались половицы с ободранными краями. Я лично обустроила этот тайник буквально сразу после переезда в свою новую роскошную квартиру. Честно говоря, это было первое, что я сделала. Весьма красноречиво, не правда ли?

Под половицами была спрятана самая обычная коробка из-под обуви. Ничего особенного. Синевато-серая с черной крышкой, название бренда уже давно стерлось. В таких обычно хранят старые фотографии или другие семейные реликвии. Я вышла из гардеробной, двумя руками плотно прижимая свое сокровище к груди.

Зашла в ванную. Современная комната со шкафами шоколадного цвета, отделанная белым мрамором и серо-голубой плиткой. Я поставила коробку на мраморную столешницу рядом со второй раковиной, предназначавшейся для моего мужа, сожителя или давно утраченной любви всей жизни. Однако за все время, что я прожила в этом доме, раковина не видела ни капли воды.

Я сняла крышку, открыв взору богатую шелковую подкладку, которая заметно контрастировала с экстерьером коробки. Флаконы. Огромное количество стеклянных пузырьков примерно одного размера и формы; все они были закупорены резиновой пробкой. В отличие от Гарри, я не пользовалась обычными банками. Нет, в этом плане дочь превзошла отца.

Мне пришло в голову, что за все время я ни разу не пересчитывала склянки. Даже сейчас я воспринимала их как единое целое, как коллекцию. Я копила их в течение почти десяти лет, но за это время ни разу не задумывалась, сколько их у меня. На подсознательном уровне я и не хотела этого знать.

Я закрыла глаза и решила представить себя на месте одного из моих пациентов. Сколько, по моему мнению, в коробке склянок? Обычно такое упражнение проводят с алкоголиками: как по-вашему, сколько вы выпили прошлой ночью?

Я остановилась на двенадцати. Цифра уже достаточно шокирующая, хотя изначально на языке у меня вертелось число восемь. Прямо как алкоголик, который каким-то образом понимает, что у него есть проблемы, я хочу ответить «три стакана», но говорю, что их скорее было пять… Вынужденная честность. Если я не буду отрицать, что у меня есть проблемы, то можно считать, что их и правда нет.