Чтение онлайн

Я проверила кладовку, затем шкаф в прихожей и наконец вошла спальню. Щелчок выключателя, и моему взору предстала огромных размеров кровать. Я немедленно перевела взгляд на прикроватную тумбочку…

Пусто.

Ни шампанского, ни розы, ни наручников. И даже постель не была помята, как если бы кто-то на ней лежал.

Я нахмурилась. Не так много осталось проверить. Я медленно прошла в ванную…

Тоже ничего.

Убийца с розой был здесь. В этом я не сомневалась. Что ему было нужно? Удовлетворить свое любопытство или насытить чувство одержимости? Понятия не имею. Но он был в моей квартире, рылся в моих вещах, заглядывал в холодильник, а затем ушел, оставив входную дверь открытой, будто хвастаясь тем, что снова смог меня обдурить.

Я решила осмотреть квартиру еще раз. Теперь мои шаги были более уверенными, взгляд — более твердым.

После второго обхода я тоже не обнаружила ни чудовищ под кроватью, ни спрятавшихся в шкафу бандитов. Наконец я выпустила сумочку из рук, а сама села на край кровати и вздохнула полной грудью, только сейчас заметив, что до этого почти не дышала.

Убийца с розой пришел ко мне снова. Все, как и предсказывала моя сестра. Этот монстр каким-то образом имеет отношение к ней и убийству тридцатилетней давности.

Я не знала, что и думать. Уверена, если бы я могла чувствовать боль, то у меня болела бы голова. Вместо этого я просто падала от жуткой усталости, сознание буквально атрофировалось.

Вдруг пришла мысль, что убийца мог сидеть на моей постели. Может, даже лежал на подушке, чтобы почувствовать мой запах…

Я поднялась и стянула все наволочки с подушек, затем пододеяльник и простыню. Всю эту кучу я забросила в машинку, посыпала порошком и щедро полила отбеливателем.

Нажав кнопку запуска, я отвернулась к зеркалу и начала пристально рассматривать свое отражение. Я выглядела бледнее, чем утром, под глазами залегли темные круги. Теперь я была больше похожа на свою сестру. Тюремная жизнь и жизнь в страхе, должно быть, оказывают одинаковое влияние.

Я переключила свое внимание на запястье. Три царапины, обработанные в машине детектива Фила. Раны неглубокие, но легкое воспаление еще осталось. Нужно будет измерить температуру, чтобы в случае чего принять соответствующие меры против инфекции. Я сняла свой пурпурный кардиган, оставшись в одной белой майке, а затем сняла и ее, после чего принялась тщательно осматривать руки, плечи, живот, крутясь перед зеркалом так и эдак.

Синяк. Не знаю, откуда, как и не знаю, когда, но на левом плече появился огромный синяк. На талии, чуть выше брюк, была ссадина. Снова кот постарался? Или случайно наткнулась на какой-то острый предмет?

Об этом я никогда не узнаю. Главное — найти раны, а откуда они — плевать.

Я расстегнула брюки, позволив им упасть на пол, и увидела еще один синяк на внутренней стороне бедра. Видимо, игры с двумя полицейскими не слишком хорошо отражаются на моем физическом состоянии.

Я запустила пальцы в волосы, чтобы проверить кожу головы. А затем начала осматривать ноги: вдруг нечаянно оступилась, спускаясь по лестнице, или подвернула лодыжку, садясь в машину? Напоследок под увеличительным стеклом я проверила глаза и измерила температуру. Не считая нескольких синяков и ссадин, все в порядке. Разумеется, если не принимать во внимание тот факт, что за мной охотится серийный убийца.

Я надела длинный шелковый халат и поплелась на кухню. В гостиную вернулась уже с полным бокалом вина. Посмотрев на входную дверь, я поняла, что больше никогда не смогу спокойно спать по ночам. Если Убийца с розой смог вскрыть замок один раз, он легко сделает это снова. А может, все куда проще. Может, у него дубликат ключа. Почему бы и нет? Убийца, похоже, все обо мне знает.

Я слишком устала, чтобы вызывать слесаря, поэтому просто подперла дверь стулом, а затем в праведном гневе рассыпала возле порога елочные игрушки, как это делал мальчик из фильма «Один дома». Если это помогло ему, то почему не поможет мне?

Слегка воодушевившись проделанным, я отправилась в ванную и, удостоверившись по красным цифрам на термометре, что не сварюсь, залезла под душ.

И вот теперь я задумалась над самым главным вопросом дня: в чем истинная причина моего гнева и беспокойства?

Шана.

Моя старшая сестра, которая заявила, что много лет назад вытащила меня из шкафа и с тех пор старается обо мне заботиться.

Ведь если у тебя нет семьи, то жизнь не имеет абсолютно никакого смысла.

Я хотела, чтобы она любила меня. И это ужасно. Это глупо. Чересчур сентиментально. Это — проявление слабости.

И все-таки я этого хотела.

Когда сестра рассказывала о нашем с ней последнем дне в доме родителей… Буквально на секунду мне показалось, что я все помню. Крики полицейских, которые колотят в дверь, голос отца из ванной, приглушенный голос матери…

И Шана. Моя старшая сестра пришла за мной, взяла меня на руки, прижала к себе и сказала, что любит и всегда будет обо мне заботиться.

Я тоже любила ее.

Что со мной, неужели я плачу? Какой в этом смысл? Та четырехлетняя девочка уже давно превратилась в сорокалетнюю заключенную. Повзрослевшая Шана использовала людей. Она разрушила жизни мистера и миссис Дэвис, не говоря уже о семье Джонсонов и Сгарци. А как насчет других детей, которые жили вместе с ней? Миссис Дэвис была права. Скорее всего, маленький Тревор угодил в какую-нибудь ужасную семью, где над ним каждый день издевались, били его, насиловали или каким-то другим способом отравляли его жизнь. А мать хорошенькой Аны-Роуз выставила свою дочь на панель, чтобы та заработала денег на новую дозу для родительницы.

Шана даже никогда не упоминала их имен. Целые семьи были разрушены ее стараниями. Они для нее больше не существовали.

Я взяла себя в руки и выключила воду.

Этим утром сестра снова сделала то, что у нее получалось лучше всего, — поставила меня в тупик. Я пришла, чтобы, как она выразилась, порвать с ней, а Шана вдруг начала рассказывать мне историю, о которой молчала целых двадцать лет. Стоя там и слушая, я подпала под ее чары, как тот первый охранник Фрэнки, или, может быть, как второй, Ричи.

Она умела манипулировать. Хоть сама Шана и не была способна сопереживать людям, она знала все об этой человеческой черте и о том, как обратить ее себе на пользу. Она наблюдала, анализировала, действовала. Превосходный хищник.

И Донни Джонсон ждал встречи с ней под кустом сирени, чтобы передать ей сообщение от своего старшего кузена? Было ли ему страшно? Боялся ли он реакции Шаны? Или в двенадцать лет еще не понимаешь, что находиться рядом с девушкой, у которой разбито сердце, попросту опасно?

Донни, наверное, сохранял спокойствие до последнего, пока улыбка Шаны не сменилась волчьим оскалом и моя сестра не бросилась на него с ножом. Импульсивная. Дикая. Она была зла, и ярость ее выплеснулась на Донни.

Моя сестра. Сестра, которая на ходу придумала душещипательную историю, чтобы заставить меня остаться. Сестра, которая довела двух, если не трех человек до самоубийства.

Я вышла из душевой и вытерлась полотенцем.

Слова. Вот самое главное и опасное оружие Шаны. Если говорить о поведенческих схемах, а психотерапевты это очень любят, то устойчивая модель для моей сестры — заговорить первой. Она привлечет ваше внимание. Соблазнит. А потом заставит плясать под ее дудку.