Чтение онлайн

В итоге я принял решение на следующий день поехать в Гэлоуэй, чтобы проконсультироваться с юристом. Кроме того, я написал своему банкиру в Лондон распоряжение перевести сумму, необходимую мне для оплаты покупки, в Банк Гэлоуэя, открыв там по этому случаю счет на мое имя.

Наутро я отправился в Гэлоуэй и там после недолгих расспросов нашел юриста — мистера Кейси, о котором все отзывались с большим уважением. Я проконсультировался у него о моем приобретении. Он с полуслова понял меня и взялся за оформление процедуры по всем установленным правилам. Я попросил его хранить сделку в полной тайне. Он обещал учесть все мои пожелания — вплоть до того, что по приезде в Карнаклиф для окончательного совершения акта купли-продажи он зайдет к Мердоку, но не будет искать меня или демонстрировать наше знакомство. Мы расстались по-дружески после ужина, на который я его пригласил и за которым мы выпили пару бутылок доброго старого портвейна — самого лучшего, который только смогли получить. На следующий день к вечеру я вернулся в Карнаклиф и сразу встретил Дика.

Два дня после этого дела шли хорошо. Дик пребывал в отличном настроении, он периодически видел Нору и даже обменивался с ней приветствиями. Затем он поехал на Нокнакар и обнаружил большие перемены на болоте, которое и вправду стало плотным и почти твердым. Я упомянул о своей поездке в Гэлоуэй по банковским и прочим делам, но не вдавался в подробности. Утешением мне посреди личного разочарования служило то, что я заботился о будущем счастье друга.

На третий день должен был приехать мистер Кейси с готовыми бумагами, и сделка вступала в законную силу. Я приготовился немедленно осуществить платеж: в день окончательной регистрации покупки деньги должны были поступить на счет мистера Мердока. Первые два дня я почти полностью провел в Нокнакаре, формально — занимаясь наблюдением за ирригационными работами, но на самом деле в тщетных надеждах вновь увидеть мою незнакомку. Каждый раз ноги сами несли меня к вершине холма, и каждый раз я с прискорбием и разочарованием обнаруживал, что прекрасной девушки там нет. При каждом удобном случае я совершал эту печальную прогулку, и на второй день, а это было воскресенье, поднялся на холм утром и оставался там в течение нескольких часов — я питал надежду, что в какой-то момент она все же явится, ведь день выходной, и что может помешать ей вернуться!

Когда я поднялся на вершину, до меня донеслись звуки колоколов из разных часовен и церквей из приходов к западу от горы Нокнакар. Какими мирными и чудесными были эти звуки, далеко летевшие в прозрачном и прохладном сентябрьском воздухе! Мир снизошел в мою душу, ведь сила, увлекающая нас к добру и вдохновляющая, огромна и способна преодолевать гигантские расстояния — гораздо большие, чем пролетает самый чистый колокольный звон. Я подумал о теории волн, описывающей распространение света и звука; конечно, она точна применительно к нашему материальному миру, но разве может она управлять светом божественной любви или биением в унисон человеческих сердец?

Полагаю, в те дни я выглядел несчастным — я и чувствовал себя несчастным; и даже Энди прекратил грубоватые попытки поддразнить или раззадорить меня. Воскресным вечером, когда я вышел на широкую улицу позади отеля, он внезапно появился рядом и пошел со мной с самым что ни на есть загадочным видом, несколько раз он бросал на меня выразительные взгляды, вероятно, ожидая вопросов. Наконец он не выдержал и заговорил сам — драматическим полушепотом:

Разве можно ходить с разбитым сердцем! С вашим сердцем все в норме. Черт побери эту девчонку-фею! Точняк. Что она, с концами сгинула? Вот так дела! Никакого довлетворенья джинтману, совсем, совсем никакого с этими девчонками-феями. Эх! Ну вот совсем неохота мне смотреть, как добрый молодой джинтман вроде вас становится как Эоха Плакальщик, как называли в стародавние времена таких вот горюнов.

И кто же этот джентльмен, Энди? — поинтересовался я, старательно изобразив жизнерадостное любопытство.

Да что вы! Энто принс такой — женился он на девчонке-фее из таинственного народца, а ее утащили другие из ее соплеменников во главе с одним их властителем, что жил в том же холме. Точняк, обычно-те девчонки-феи выбирают себе мущщин из своих же и любят их лучшее и крепче, чем смертных. Так что возьмите мой совет, мистер Арт, пока хуже не стало! Подите и поглядите на мисс Нору, сразу позабудете всех энтих фей. Вот она-то реальная девушка, как мы с вами!

Я был слишком удручен и сердит, чтобы отвечать на эту чепуху. И не успел я еще собраться с силами и придумать, что сказать, Энди удалился, насвистывая нечто мелодичное — как многие люди его круга, он отлично умел свистеть, по-настоящему музыкально.

На следующий день мистер Кейси прибыл согласно нашей договоренности. Он заявил миссис Китинг, у которой не раз останавливался прежде, что у него дело к мистеру Мердоку. Между постояльцами принято было свободно вступать в разговор, представляться друг другу за обедом, который для всех накрывали в особой комнате, так что и мы беседовали на нейтральные темы. Улучив момент, когда никого не было рядом, он прошептал, что все бумаги готовы и Мердок также прислал ему все необходимые данные на участок, так что можно смело все подписывать в полном и окончательном варианте. Он также сообщил, что в тот же день планирует отправиться на Ноккалтекрор и останется на завтра, чтобы собрать подписи свидетелей, без которых сделка не считается совершенной.

На следующее утро, когда Дик вместе с Энди уехал на Нокнакар, а мистер Кейси — на Ноккалтекрор, я подготовился, чтобы последовать за юристом. Мы встретились в доме Мердока. Мистер Кейси в моем присутствии передал Мердоку письмо из банка, подтверждающее мое распоряжение о денежном переводе, который будет совершен, как только юрист сообщит о регистрации сделки.

Мы расписались под документами. Теперь земля была моей, хотя я и вступал в реальное обладание ею лишь 27 октября. Мистер Кейси забрал с собой заверенный экземпляр договора и акта купли-продажи, а также получил от меня в закрытом конверте распоряжение перевести собственность на имя Эйчарда Сатерленда. Из дома Мердока он прямиком отправился в Гэлоуэй, а я пошел побродить по окрестным горам, чтобы развеять хотя бы отчасти безграничную печаль и нарастающее отчаяние.

Глава 10

НА ПОЛЯХ УТЕСОВ

Я шел по склону горы, пока не добрался до большого гребня скал, который, как объяснял мне Дик, защищал нижнюю оконечность фермы Мердока от западных ветров. Я поднялся на вершину, чтобы окинуть взглядом окрестности, и обнаружил, что хребет тянулся до самого

Змеиного перевала, до той точки, где я начал свое восхождение. Однако здесь я не находился прямо над морем, а передо мной простиралась территория, называемая местными жителями Полями Утесов. Это было очень странное и красивое место.

В нескольких сотнях футов подо мной раскинулось плато в семь-восемь гектаров, расположенное на высоте около двухсот пятидесяти футов над уровнем моря. С севера оно было защищено высокой скальной стеной, подобной той, на которой я в тот момент стоял, и, насколько я мог заметить, слои камня там чередовались в аналогичной последовательности.

В центре вздымалась массивная скала с плоской вершиной площадью около четверти гектара. Все плато, за исключением этого обнаженного каменного утеса, было покрыто зеленью. Оно орошалось небольшим потоком, падающим в глубокую узкую расщелину в скалах — там, где болото стекало в сторону нынешней земли Мердока. Трава казалась высокой, тут и там виднелись купы деревьев и кустарников — все низкорослые, за исключением нескольких каменных сосен, одиноко возвышавшихся над остальной растительностью и не уступавших яростному натиску западного ветра. Но вся красота пейзажа внезапно померкла для меня! На скалистом уступе, в самом центре плато, сидела девушка — в той самой позе, в какой я увидел ее впервые на вершине холма в Нокнакаре.

Сердце мое замерло, и в смятении и надежде, пробудившейся вновь в моей груди, казалось, весь мир наполнился солнечным светом. На мгновение я чуть не потерял сознание, колени задрожали, в глазах потемнело. Затем ужасные сомнения и подозрения вкрались в мою душу. Я не мог поверить, что вижу мою незнакомку — здесь и сейчас, когда я меньше всего ожидал встретить ее. Но следом пришло желание действовать.

Не знаю, как сделал первый шаг. До сих пор не могу понять, как искал путь к тому отдельно стоящему уступу скалы от гряды, с которой увидел девушку, скользил я или карабкался, шел в обход или напрямик. Все, что я могу вспомнить, как перебираюсь через большие валуны, а затем бреду сквозь высокую плотную траву у подножия скалы.

Там я остановился, чтобы собраться с мыслями, — хватило мгновения. Я был слишком охвачен порывом, чтобы долго раздумывать, и выбора у меня не было. Я помедлил лишь для того, чтобы не испугать незнакомку внезапным своим появлением.

Наконец я решился и поднялся на скалу. Я старался не шуметь, но не пытался скрываться. Она, очевидно, услышала шаги, потому что она заговорила, не оборачиваясь:

Мне пора идти?

Я не ответил, пересекая небольшое плато, и она вскочила и развернулась — взгляд ее пронзил меня насквозь, словно шпага, а сияющее солнце разогнало туман на душе.