Чтение онлайн

Пока же все идет хорошо. Орудийные литейные цехи построены и работают. Уже начался выпуск продукции. Конечно, наши первые пушки не очень велики, крупные орудия, и особенно осадные орудия, мы будем производить позже. А когда построим большую железнодорожную ветку, и буровые машины заработают, нам ничто не будет страшно. Думаю, к тому времени верхнее плато превратится в промышленный город — во всяком случае, у нас в запасе много сырья. Шахты, где добывается красный железняк, кажется, смогут работать вечно, и поскольку подъем руды дешев благодаря имеющейся у нас огромной водной энергии, поскольку уголь спускается на плато под действием собственной тяжести, по канатной дороге, мы располагаем естественными преимуществами, которые едва ли найдутся где-то еще в мире, по крайней мере, в таком сочетании, как здесь, у нас. Тот осмотр Синего входа с высоты птичьего полета, во время которого Тьюта увидела картину нашего будущего, был не напрасным. Пользу от аэропланов невозможно переоценить. Аэроплан — вещь мощная и зримая, не заметить его просто нельзя! И мы располагаем уже внушительным воздушным флотом. Заводы по производству взрывчатых веществ находятся, конечно же, в удаленных незаселенных долинах, где последствия различных случайностей сведены до минимума. Так же обстоит дело и с урановым производством, таящим в себе неведомые опасности. Турбины в тоннелях снабжают нас всей необходимой нам сейчас энергией, а позже, когда будет завершено строительство уже начатого нового тоннеля, который мы называем «водным тоннелем», наши энергетические ресурсы станут практически неограниченными. Все упомянутое производство служит развитию нашего судоходства, и мы с надеждой смотрим в будущее.

До этого я говорил о материальном благосостоянии, но вместе с ним приходит жизнь, полная новых возможностей и великих планов. Напряжение, связанное с организацией и налаживанием крупных производств, практически уже позади. Поскольку эти производства не только самоокупающиеся, но отличаются высокой производительностью, тревога по поводу расходов, требующихся от страны, можно сказать, необоснованна. И я способен безраздельно посвятить свое внимание всем этим вопросам более чем национальной важности, от которых зависит будущее развитие нашей страны.

Меня занимает и такой вопрос, как Федерация балканских стран. Как выяснилось, это давняя мечта Тьюты, которую она вынашивает всю свою жизнь, так же, как и мечта архимандрита Плазакского — ее отца, посвятившего себя духовной жизни и, решением церкви, монахов, народа, получившего этот великий сан после ухода на покой Властимира Петрова.

Идея подобной Федерации давно витает в воздухе. Что до меня, то я с самого начала видел неизбежность такого объединения. Нынешние агрессивные действия в отношении Италии двуединого государства[157], объясняемые его историческим прошлым, указывают на необходимость подобной защитной меры. И теперь, когда Сербия и Болгария использованы для прикрытия подлинного устремления Австро-Венгрии — присвоить себе провинции, некогда турецкие, но переданные ей под временную опеку согласно Берлинскому трактату[158]; когда Черногория, похоже, навсегда лишилась надежды вернуть себе Бьокке-ди-Каттаро, которую страна завоевала столетие назад и удерживала силой оружия, пока великая держава, движимая ложным убеждением, не передала бухту соседствующему с Черногорией Голиафу[159]; когда Новопазарскому санджаку угрожает судьба Боснии и Герцеговины; когда маленькая отважная Черногория фактически отрезана от моря Далмацией, с ее хваткой спрута ползущей по западному побережью; когда Турция уже почти не соответствует представлению о ней; когда Греция становится почти притчей во языцех; когда Албания как страна (пусть по-прежнему номинально зависимая) столь возмужала, что перед ней открывается великое будущее, — в этих условиях совершенно необходимо что-то предпринять, дабы балканская раса не оказалась постепенно проглоченной ее северными соседями. В целях самозащиты большинство балканских стран, как я понял, хотело бы вступить в оборонительный союз. И поскольку истинная защита сводится к продуманному нападению, я не сомневаюсь, что подобный союз должен преследовать и такие цели. Наибольшие трудности для создания подобного объединения представляет Албания по причине ее осложненных отношений с сюзереном, а также ее гордыни и подозрительности ее народа, что и диктует крайнюю осторожность в подходе к ней. Успех в деле объединения будет возможен, только если я сумею открыть глаза ее правителям на то, что, несмотря на великую гордость и отвагу албанцев, северное наступление с его мощью подомнет их, не воспрепятствуй мы ему, объединившись.

Признаюсь, такой взгляд на карту был делом нервозным, потому что я не мог не видеть, что за наступлением Австрии кроется жажда Германии расширить свои границы. Как и прежде, три великие державы Центральной Европы одержимы идеей экспансии. Россия устремилась на восток в надежде присоединить к своей территории богатые северо-западные провинции Китая, и тогда бы она господствовала в Северной Европе и Азии — от Финского залива до Желтого моря. Германии же хотелось связать Северное и Средиземное моря посредством своей территории и, таким образом, перегородить неприступной стеной Европу с севера на юг. А тогда бы Природа подкрепила господство королевской Империи[160], которая, как властелин по естественному праву, двинулась бы через немецкоязычные области все южнее и южнее. Австрия, пребывая, конечно, в неведении относительно конечных целей своей соседки, была бы вынуждена расширять свою территорию в южном направлении. На западном направлении ее продвижение было остановлено партией ирредентистов Италии, и, следовательно, Австрии пришлось вернуться к границам Каринтии, Каринолы и Истрии.[161]

Моя мечта создать новую карту замыкалась на «Балке» — Балканской федерации, которая бы включала в себя земли южнее черты, проведенной от острова Змеиный[162] до Аквилеи.[163] Будут, неизбежно будут трудности в осуществлении этого плана. Конечно же, Австрия должна будет отказаться от Далмации, Истрии и Славонии[164], а также частью от Кроации[165] и венгерского Баната.[166] Но взамен Балка сможет рассчитывать на целые столетия мира на юге. Впрочем, сохранение мира потребует значительных жертв от тех государств, которые станут его сторонниками. Своим же субъектам федерация обеспечит длительное удовлетворение их интересов и участие в политике новой мировой державы. Каждый из этих субъектов будет осуществлять полное самоуправление и будет пользоваться независимостью, предполагающей объединение в целях взаимовыгоды. Я не теряю надежды, что даже Турция и Греция, признав пользу и безопасность такого объединения, не устраняющего и даже не ущемляющего национальные особенности, рано или поздно вступят в федерацию. Идея уже вызвала такой отклик, что в течение месяца правители различных заинтересованных государств должны собраться на тайную неофициальную встречу. Несомненно, за ней последует разработка масштабных планов и дальнейшие инициативы. Пока идея не получит своего воплощения, для всех тех, кто входит в означенную зону — и кто вне ее, — это будет напряженное время. Во всяком случае, военное производство так или иначе будет существовать до момента решения поставленной задачи.

Дневник Руперта. Продолжение

марта 6-го, 1908

Я могу вздохнуть с облегчением. Встреча проходила здесь, в Виссарионе. Формальный предлог встречи — охота в Синегории. Не какое-то официальное обсуждение. Среди присутствовавших не было ни канцлеров, ни госсекретарей, ни дипломатических представителей. Только высшее командование. Это, между прочим, была настоящая встреча охотников. Отличные спортсмены, вдоволь дичи, много загонщиков, прекрасная организация во всем и впечатляющие результаты. Думаю, мы все были довольны как спортсмены, и поскольку политическим итогом встречи стало полное единодушие в отношении наших целей и намерений, то не могло быть никаких поводов для недовольства.

Итак, все решено в пользу мира. Не возникло даже намека на возможность войны, мятежа или какого-нибудь конфликта. Мы продолжаем проводить свою линию еще в течение года, стремимся к достижению своих целей, как и в настоящее время. Но мы должны следить за тем, чтобы у каждого в его стране был порядок. Все, что приносит успех, следует всемерно поддерживать, а над тем, что пока не удается, следует работать. Речь идет только о защите и обороне, и мы хорошо понимаем друг друга. Но если какая-нибудь громадина попытается вмешаться в наши внутренние дела, мы сразу же объединимся, чтобы сохранить подходящий нам порядок вещей. Будем начеку. Альфредова максима о мире неизбежно вновь подтвердится. Тем временем заводы в наших горах будут работать безостановочно, а их продукция покроет нужды нашего сообщества (торговый контракт будет заключен позже — на взаимовыгодных условиях). По этому вопросу вряд ли можно было ожидать разногласий, так как все станут потребителями наших избыточных продуктов. Мы производим прежде всего нужное нам, а затем уже — продукцию для ограниченного рынка нашей зоны. Поскольку мы охраняем наши границы — на море и на суше — и в состоянии делать это, то наша продукция будет храниться в Синегории до момента, когда будет востребована на мировом рынке, и особенно на европейском. Если все пойдет хорошо и спроса на этих рынках не обнаружится, продукция будет доставлена покупателям согласно договоренности.

Вот итоги встречи, что касается чисто торговой стороны взаимодействия.

Записки Джанет Макелпи

мая 21-го, 1908

Руперт забросил свой дневник, став королем, вот и я заметила, что тоже предпочитаю другие занятия ведению записей. Но заниматься маленьким Рупертом — нет, это я не уступлю никому. Дитя Руперта и Тьюты — такое сокровище, что о нем следует говорить только с любовью, даже оставляя в стороне тот факт, что в свое время он будет королем! Поэтому я пообещала Тьюте, что если о первом короле из династии Сент-Леджер, о его высочестве наследном принце будут вестись записи, так единственно ее рукой. Или моей. И Тьюта доверила это мне.

Наш дорогой маленький Руперт появился на свет в срок и совершенно здоровеньким. Ангелы, которые принесли его, очевидно, заботились о нем неустанно и, прежде чем оставить его, одарили дитя сполна. Он так мил! Как его отец и мать. А этим все сказано. Лично я считаю, что он прирожденный король! Не знает страха и думает о других больше, чем о себе, маленьком. И если это не свидетельство королевской натуры, то что же тогда…

Тьюта прочла эти строки, предостерегающе подняла палец и сказала:

— Тетя Джанет, дорогая, все верно. Он мил, он король и ангел! Но пока нам не следует много писать о нем. Это должна быть книга о Руперте. Поэтому наш маленький мужчина может появляться на ее страницах как следствие.

Да, конечно. Замечу здесь, что создание книги — идея Тьюты. До рождения маленького Руперта она прекрасно заботилась о себе и делала все, что было на пользу ей в ее положении. Я, стараясь помочь и подыскать ей спокойное занятие, которое было бы ей интересным и при этом не утомляло, обратила ее внимание (конечно же, с разрешения Руперта) на его старые письма, дневники, записки — на все то, что я хранила для него во время его путешествий. Сначала я немного опасалась, как бы ей не повредило такое чтение, потому что порой она обнаруживала сильное волнение, узнавая некоторые вещи, и мне приходилось остерегать ее. Но она умела прекрасно управлять собой. А мой самый главный аргумент, который успокаивал ее, был таков: наш дорогой мальчик с успехом преодолел все опасности, он с нами — сильный и великодушный еще более, чем прежде.

После того как я вместе с ней перечитала все им написанное несколько раз (для меня тоже записи были фактически незнакомыми, и я не могла сдержать волнение, как и она, хотя знала Руперта намного дольше), мы пришли к выводу, что эта книга должна состоять из выборочных записей. Всех же их столько, что хватило бы на несколько томов, и у нас есть не лишенный честолюбия литературный замысел — когда-нибудь выпустить edition de luxe[167] все, что создано его пером. Это будет редкость среди сочинений, принадлежащих королям. Эта же книга должна быть только о нем, чтобы в будущем она могла послужить основой для его биографии.