Чтение онлайн

Эта новость привела Уикэма Деландра в ярость. Он поклялся отомстить и, чтобы привести себя в соответствующее состояние духа, запил сильнее, чем обычно. Несколько раз он пытался повидаться с сестрой, но она с презрением отказывалась с ним встретиться. Он попробовал поговорить с Брентом, но и от него получил отказ. Затем Уикэм попробовал остановить Джеффри на дороге, но безуспешно, так как Брент был не из тех, кого можно остановить вопреки его желанию. Между двумя мужчинами произошло несколько реальных стычек, и грозило произойти еще больше, но этого удалось избежать. В конце концов Уикэм Деландр мрачно примирился с положением дел, затаив желание отомстить.

Ни Маргарет, ни Джеффри не отличались миролюбивым характером и вскоре начали ссориться. Один повод тянул за собой другой, а вино в Брентс Роке лилось рекой. Время от времени ссоры приобретали серьезный характер, и тогда начинался обмен угрозами в таких бескомпромиссных выражениях, которые приводили в восхищение подслушивавших слуг. Но такие ссоры чаще всего заканчивались тем, чем заканчиваются все семейные перепалки, — примирением и взаимным уважением к бойцовским качествам, пропорциональным их проявлению. Определенный класс людей в мире считает сражения ради самих сражений увлекательными, и нет причин думать, что внутрисемейный характер сводит к минимуму их накал. Джеффри и Маргарет иногда покидали Брентс Рок, и каждый раз в таком случае Уикэм Деландр также уезжал из дома; но поскольку он обычно слишком поздно узнавал об их отъезде, чтобы извлечь из него какую-то пользу, то всякий раз возвращался домой еще более озлобленным и недовольным, чем прежде.

Наконец очередное отсутствие обитателей Брентс Рока затянулось дольше, чем обычно. Всего за несколько дней до этого случилась ссора, превосходящая по ярости все предыдущие, но и она тоже завершилась примирением, и хозяева сообщили слугам, что уезжают на континент. Через несколько дней Уикэм Деландр тоже уехал, и вернулся только через несколько недель. Было заметно, что его переполняет какое-то небывалое прежде чувство удовлетворения и собственной значимости, или экзальтация — никто не мог подобрать точного слова. Он отправился прямиком в Брентс Рок и потребовал встречи с Джеффри Брентом, а когда ему ответили, что тот еще не вернулся, произнес с мрачной решимостью, отмеченной слугами:

— Я приду снова. Моя новость надежная, она может подождать!

Сказав так, Деландр ушел.

Неделя сменялась неделей, месяц — другим месяцем, а потом прошел слух — позже подтвердившийся, — что в долине Церматт[241] произошел несчастный случай. На одном опасном перевале карета, в которой путешествовала английская леди с кучером, упала в пропасть, а сопровождавший ее джентльмен, мистер Джеффри Брент, к счастью, спасся, поскольку он шел пешком в гору, чтобы облегчить задачу коням. Он дал показания, и были предприняты поиски. Сломанное ограждение, разбитое дорожное покрытие, следы на том месте, где лошади двигались по склону перед тем, как свалились в поток, — все подтвердило эту печальную историю. Был сезон дождей, а зимой выпало много снега, поэтому река стала полноводнее, чем обычно, а водовороты оказались забиты льдом. Предприняли все возможные поиски и в конце концов возле одного из речных порогов нашли обломки кареты и труп лошади. Позднее на песчаной отмели недалеко от Теша[242], обнаружили тело кучера, но тело леди, как и труп второй лошади, бесследно исчезли, и то, что от них осталось к тому времени, бурное течение Рейна, наверное, уносило к Женевскому озеру.

Уикэм Деландр навел все справки, какие только смог, но не обнаружил никаких следов пропавшей женщины. Тем не менее он нашел в книгах регистрации различных гостиниц имя мистера и миссис Джеффри Брент и приказал в память о сестре поставить в Церматте камень, на котором она значилась под фамилией мужа, а также повесить табличку в церкви Бреттена — того прихода, к которому относились и Брентс Рок, и Дандерз Крофт.

Прошел почти год после того, как улеглось вызванное этим происшествием волнение и вся округа зажила привычной жизнью. Брент все еще отсутствовал, а Деландр начал пить еще больше, став еще более угрюмым и мстительным.

Затем возник новый повод для волнения: Брентс Рок готовили к приезду новой хозяйки. Сам Джеффри официально объявил в письме викарию, что он несколько месяцев назад женился на одной итальянской леди и что они уже едут домой. Затем маленькая армия работников заполнила дом; раздались звуки молотков и рубанков, и в воздухе повис запах краски. Одно крыло старого дома, южное, было полностью отремонтировано; а потом работники ушли, оставив материалы для ремонта старого зала после возвращения хозяина, так как он распорядился, чтобы этот ремонт делали только в его присутствии. Он привез с собой точные рисунки зала в доме отца его новобрачной, так как хотел воссоздать для нее атмосферу, к которой она привыкла. Необходимо было переделать всю лепнину, поэтому с одной стороны огромного зала сложили шесты и доски для лесов, а также большой деревянный бак или ящик для замешивания извести, которая лежала рядом в мешках на полу.

Когда приехала новая хозяйка Брентс Рока, зазвонили колокола церкви, и все праздновали это событие. Она была красивой женщиной, полной поэзии, огня и южной страсти, а несколько выученных английских слов очень мило коверкала и завоевала сердца людей как музыкой своего голоса, так и теплом взгляда своих прекрасных глаз.

Джеффри Брент выглядел более счастливым, чем когда-либо раньше; но в выражении его лица появилось нечто темное, тревожное, чего раньше не замечали люди, давно знавшие его, а время от времени он вздрагивал, словно слышал какой-то шум, которого не слышали другие.

Спустя несколько месяцев прошел слух, будто у Брентс Рока наконец-то будет наследник. Джеффри очень нежно относился к жене, а новые узы, казалось, смягчили его. Он стал больше интересоваться арендаторами и их нуждами, чем когда-либо прежде; не было недостатка в работе на ниве благотворительности и с его стороны, и со стороны его милой молодой жены. Казалось, Брент возложил все свои надежды на ожидаемого ребенка, и по мере того как он смотрел в будущее, тень, омрачавшая его лицо, постепенно исчезала.

Все это время Уикэм Деландр вынашивал темные планы. В глубине его души крепло намерение отомстить, а планы лишь ожидали подходящего случая, чтобы обрести конкретную форму. Его смутные идеи каким-то образом сосредоточились на жене Брента, так как Деландр понимал, что больнее всего был бы удар, нанесенный по тем, кого любит Брент, а приближающийся срок родов сулил ему удобный случай, о котором он мечтал.

Однажды ночью Уикэм сидел один в гостиной своего дома. Когда-то это была по-своему красивая комната, но время и отсутствие заботы сделали свое дело, и теперь она превратилась почти в руины, лишенная всякого достоинства и живописности. Деландр уже некоторое время сильно пил и почти впал в ступор. Ему показалось, что он услышал шум, словно кто-то стоял у двери, и он поднял взгляд. Потом в ярости крикнул: «Войдите!», но не получил ответа и, тихо выругавшись, продолжил свои возлияния. Вскоре Деландр забыл обо всем, что его окружало, и погрузился в дрему, но внезапно проснулся и увидел, что перед ним стоит некто или нечто, напоминающее потрепанную, призрачную копию его сестры. На несколько секунд Уикэма охватил страх. Стоящая перед ним женщина с искаженным лицом и горящими глазами была слабо похожа на человека, и единственное, что выглядело настоящим и характерным для сестры, какой она была прежде, — пышные золотистые волосы, но даже в них теперь появились седые пряди. Она долгим, холодным взглядом смотрела на брата, и он тоже, постепенно осознавая реальность ее присутствия, почувствовал, как ненависть к ней, которую он прежде испытывал, снова хлынула в его сердце. Все мрачные страсти минувшего года, казалось, моментально обрели голос, когда Уикэм спросил ее:

— Почему ты здесь? Ты умерла, и тебя похоронили.

— Я здесь, Уикэм Деландр, не из-за любви к тебе, а потому, что ненавижу другого еще больше, чем тебя, — глаза Маргарет горели темной страстью.

— Его? — спросил ее брат таким яростным шепотом, что даже эта женщина на мгновение отпрянула, но тут же овладела собой.

— Да, его! — ответила она. — Но не заблуждайся — это не твоя, а моя месть. Тебя же я просто использую в своих целях.

— Он женился на тебе? — внезапно спросил Уикэм.

Изуродованное лицо женщины расплылось в кошмарной попытке улыбнуться. Это была уродливая гримаса, а не улыбка, так как искаженные черты лица и старые шрамы обрели странную форму и цвет, а на тех местах, где напряженные мышцы касались старых рубцов, появлялись причудливые белые линии.

— Так ты хочешь знать? Твоей гордости польстило бы, если бы ты узнал, что твоя сестра действительно была замужем! Ну, так ты этого не узнаешь. Это моя месть тебе, и я не собираюсь ни на волосок отступать от нее. Я пришла сюда сегодня ночью только затем, чтобы сообщить, что я жива, и если там, куда я пойду, я пострадаю от насилия, у меня будет свидетель.