Чтение онлайн

— Кто-нибудь еще? — спросил я.

Зикали снова посмотрел на кости, бросил их в пепел, затем снова поднял их.

— У тебя на службе есть маленький желтый человек, мудрая змея, которая знает, как пройти сквозь траву, когда сражаться с врагом, когда убегать. На твоем месте я бы взял его с собой.

— Да, у меня имеется такой человек, готтентот по имени Ханс, умный, но пьяница, очень верный, поскольку служил еще моему отцу. Он сейчас готовит мне ужин в фургоне. Кто-нибудь еще есть на примете?

— Нет, я думаю, что трех человек вполне достаточно. Кроме того, с вами будут люди из племени топора, поскольку тебе придется защищаться, и парочка привидений. Рядом с Умслопогасом всегда была Нада, возможно, кто-то будет и у тебя. Например, Мамина, которая всегда будет с тобой, Макумазан. Ветер поднимается, что очень странно по вечерам. Послушай, как он воет и шевелит твои волосы, хотя мои не трогает. Вот почему я говорю о привидениях, зная, что ты идешь к другим привидениям — белым привидениям. Они выше моего понимания, ведь я могу общаться только с черными! — продолжал бормотать Зикали. — Спокойной ночи, Макумазан, спокойной ночи. Когда ты вернешься от Белой королевы, самой великой из всех, кого я знаю, приходи ко мне с ответом на мой вопрос. И еще — всегда носи тот маленький амулет, который я тебе дал, как молодой любовник носит локон девушки, которая, как ему кажется, влюблена в него. Это принесет удачу, которая значит для тебя гораздо больше, чем локон для любовника. Наш странный мир полон парадоксов для тех, кто способен видеть связь между событиями. Я один из таких людей, и, возможно, ты тоже. Или будешь им — пока все не закончится или не начнется… Спокойной ночи и удачи в твоем путешествии! И несмотря на то что ты обожаешь женщин, пожалуйста, не влюбляйся в Белую королеву, потому что другие могут ревновать. Я имею в виду тех, кто давно потерял тебя из виду. А еще я предполагаю, что она не та женщина, которую ты можешь поймать в свои сети. Эй, раб, принеси мое одеяло, становится холодно, и мои снадобья, которые защитят меня от привидений, что часто являются по ночам.

Я повернулся, чтобы уйти, но не успел сделать и пару шагов, как Зикали снова позвал меня и очень громко сказал:

— Когда ты встретишь Умслопогаса, Дятла, а это непременно случится, скажи ему следующее: «Летучая мышь кружит над головой Открывателя дорог, и в его ушах раздаются имена Лоусты и Монази — так зовут женщину. Крутится еще одно имя, которое нельзя произнести, — имя слона, который сотрясает землю, и говорят, что этот слон втягивает воздух своим хоботом, и злится, и затачивает свои бивни, чтобы вытащить некоего Дятла из его дупла в дереве, что растет около Ведьминой горы. Скажи также, что Открыватель дорог считает Дятла достаточно мудрым, чтобы отправиться на север в компании того, кто будет бодрствовать в ночи. Не надо вредить птице, которая клюет корм у подножия горы и щебечет в гнезде».

На прощание Зикали помахал мне рукой, и я ушел, думая о том, во что пять минут назад ввязался.

Глава 2

ПОСЛАННИКИ

Я не отдохнул этой ночью, впрочем никто не сможет спать, находясь в окрестностях Черного ущелья. Думаю, что постоянные разговоры Зикали о привидениях, с его намеками, касающимися тех, кто уже умер, взволновали меня до такой степени, что я начал верить в то, что эти вещи существуют на самом деле. Многие люди подвержены внушению, и боюсь, что я из их числа.

Взошло солнце и положило конец думам о привидениях гораздо быстрее, чем я это мог предположить. С рассветом дьявольские фантазии словно испарились. Проснувшись, я лишь посмеялся над ночными кошмарами.

Подойдя к источнику, около которого мы остановились, я снял рубашку, чтобы хорошенько умыться, все еще вспоминая предсказания моего друга, Открывателя дорог.

Занимаясь нехитрыми манипуляциями с мылом и гребешком, я случайно задел что-то на груди и посмотрел, что попалось мне под руку. Оказалось, это был странный костяной амулет Зикали, который он повесил мне на шею. Его вид и вчерашние воспоминания, тот разговор, вызвавший в памяти малоприятные образы, да еще схожесть талисмана с самим Зикали настолько разозлили меня, что я решил снять его и выбросить прямо в источник.

Когда я собрался это сделать, из зарослей тростника рядом со мной вдруг раздалось шипение и показалась голова огромной черной мамбы, одной из опаснейших змей Африки. Меня предупреждали, что она единственная атакует человека внезапно.

Бросив мыло, я отпрыгнул в ту сторону, где лежало мое ружье. Змея мгновенно исчезла, и мне показалось, что она уползла в свою нору, которая находилась где-то поблизости. Я вернулся к источнику и опять принялся снимать талисман, чтобы бросить его на дно ручья.

Несмотря ни на что, я решил, что не могу, подобно любовнику, который прячет в медальоне волосы своей любимой, носить на шее странное украшение цвета крови.

Как только это пришло мне в голову, тут же с другой стороны зарослей тростника я заметил какое-то движение. И снова раздалось шипение змеи.

Мне хватило нескольких секунд, чтобы схватить ружье, которое лежало передо мной, и выпустить в мамбу пару зарядов картечи. Они разорвали змею на две части, что забились в конвульсиях на земле.

Услышав выстрел, Ханс выбежал из фургона, чтобы посмотреть, что случилось. Это был тот самый готтентот, который являлся спутником в большинстве моих приключений. Он был со мной, когда я, еще совсем молодым человеком, сопровождал Питера Ретифа в крааль Дингаана, и, так же как и я, избежал кровавой резни, учиненной этим зулусским вождем над бурами. Вместе мы пережили множество приключений, включая и путешествие в страну Дитяти из слоновой кости, где он уничтожил огромного слона Джану. Но о таком приключении, как это, мы в те дни даже не мечтали.

Если честно, Ханс был совершенно безнравственным человеком, но, как говорят буры, «умный, как стадо обезьян». К тому же он безудержно напивался, когда представлялась такая возможность. Однако более преданного человека, чем он, найти было трудно. И совершенно точно не было ни одного человека — ни мужчины, ни женщины, — который бы любил меня больше.

Внешне он походил на древнего, состарившегося не по годам бабуина, его лицо, как высохший орех, было покрыто сетью морщин, а быстрые маленькие глазки были налиты кровью. Я не знал, сколько ему лет, но, думаю, больше, чем он сам себе приписывал. Годы лишь закалили его и сделали неутомимым. Двужильный Ханс лучше всех шел по следу и стрелял с расстояния ста пятидесяти ярдов из особенного одноствольного ружья, заряжающегося с дула, изготовленного Парди. Он называл его Интомби, что означает «девушка». Об этом ружье я уже писал в романе «Священный цветок».

— Что случилось, баас? — спросил он. — Здесь нет ни львов, ни другой дичи.

— Взгляни в те заросли, Ханс.

Сделав широкий круг, он скользнул туда и увидел змею, которая, я думаю, была самой крупной мамбой, убитой мной. Внезапно он замер, напомнив мне пойнтера, выслеживавшего дичь. Убедившись, что змея мертва, он кивнул и сказал:

— Черная мамба, или как вы там ее называете. Хотя я думаю, что это кое-что похуже.

— Что еще, Ханс?

— Один из тех духов, которых старый Зикали присылает к входу в ущелье, чтобы те предупреждали его о том, кто приходит или уходит. Я хорошо это знаю, другие тоже. Я слышал ваш разговор вчера, когда стоял за камнем.

— Значит, Зикали лишился духа, — засмеялся я. — Думаю, что у него их больше нет. Он послал всех духов ко мне.

— Именно так, баас. Он очень рассердится. Интересно, почему он это сделал? — добавил он с подозрением. — Вы же вроде друзья.

— Он не делал этого, Ханс. Здесь просто очень много змей, и они часто нападают.

Ханс не обратил внимания на мою реплику, решив, что только белый человек может быть таким легкомысленным. Его желтые, налитые кровью глазки забегали туда-сюда в поисках объяснений. Внезапно его взгляд остановился на слоновой кости, которая висела у меня на шее. Ханс вздрогнул: