Чтение онлайн

— У тебя есть жены, Макумазан? — спросил он меня низким голосом, когда его жена ушла.

— Только среди духов, — ответил я.

— Тебе повезло. В этом мы похожи: у меня тоже была одна верная жена и она тоже сейчас находится среди духов. Иди отдыхай, потом поговорим.

Итак, я ушел, оставив вождя наедине с его проблемами, думая о том сообщении, которое я должен был ему передать, и о том, что в этом сообщении были имена, которые я только что слышал: о мужчине по имени Лоуста и женщине по имени Монази. Также я подумал о тех намеках Монази, которая из-за своей ревности и разочарования от невозможности иметь детей плела заговор против того, кто сидел на троне Чаки.

Я отправился в гостевой дом, удобный и чистый, где нашел разнообразную еду для себя и своих слуг. После обеда я немного поспал, как делал всегда, когда у меня не было особых дел, поскольку не знал, как долго придется бодрствовать ночью. В самом деле, не успело солнце опуститься, как появился гонец, сказав, что вождь желает меня видеть, если я уже отдохнул. Я отправился в его большую хижину, окруженную оградой, которая стояла на некотором расстоянии, чтобы никто не мог войти и подслушать, о чем там говорят. В доме была даже дверь, что, вообще-то, несвойственно жилищам зулусов. Я обнаружил, что вокруг ограды хижины время от времени прохаживался охранник с топором.

Вождь сидел на скамейке около двери, также с топором в руках, который был привязан к его правому запястью узким ремнем. С его широких плеч свисала волчья шкура. Лицо его, на котором лежал красный отсвет заходящего солнца, выглядело очень суровым и злым. Он поприветствовал меня и предложил сесть на другую скамейку. Внезапно он посмотрел мне в глаза и заговорил:

— Я вижу, что, подобно другим созданиям, которые передвигаются по ночам, леопардам и гиенам, ты обращаешь внимание на все, даже на воина, который охраняет это место, на ограду и ворота.

— Если бы я не делал этого, то был бы давно мертв, о вождь.

— Да, и поскольку я не привык так делать, я скоро умру. В этой битве недостаточно быть сильным и все предвидеть, Макумазан. Тот, кто хочет спать спокойно и о ком после его смерти будут говорить «Он съел» (то есть прожил свою жизнь), должен сделать нечто большее. Он должен не только хранить в тайне свои мысли и уметь держать язык за зубами, но и слышать шуршание крыс в высоком тростнике и видеть змей в траве, он должен доверять всего лишь нескольким людям, и меньше всего самым близким. Но тот, в ком течет кровь льва, или те, кто склонен нападать на врага подобно буйволу, презирают эти условности и в конце концов попадают в западню.

— Да, — ответил я. — Особенно те, в ком течет кровь льва. И не важно, кто этот лев — человек или зверь.

Я сказал так потому, что слышал сплетни, что в действительности этот убийца был сыном Чаки. Не зная, отреагирует он или нет на слово «лев», которое было титулом Чаки, я хотел откровенного разговора, особенно потому, что видел в нем сходство с братом Чаки Дингааном, которого, как поговаривали, этот Умслопогас и убил. Но я потерпел неудачу, потому что после паузы он спросил меня:

— Зачем ты пришел ко мне, Макумазан?

— Я не сам пришел к тебе, Умслопогас. Я не хотел этого делать. Ты привел меня, или течение реки и ты вместе привели меня. Я хотел отправиться в Наталь, я не хотел пересекать поток.

— Да, я думаю, что у тебя, наверное, есть для меня послание, белый человек, потому что не так давно один белый знахарь пришел ко мне и сказал, чтобы я ожидал тебя и что у тебя есть что мне передать.

— Правда, Умслопогас? У меня действительно есть сообщение для тебя, хотя я очень не хотел доставлять его тебе.

— Теперь ты здесь, значит ты доставил его, Макумазан, потому что, если тот, у кого есть сообщение, не говорит об этом, он легко может попасть в неприятное положение.

— Да, находясь уже здесь, я доставлю его, хотя мне кажется, что это судьба. Скажи мне, ты знаешь маленького человека, некоего старика, чей мозг молод, доктора, которого называют Открывателем дорог?

— Я слышал о нем, как слышало много поколений до меня.

— Если тебя не затруднит, Умслопогас, не скажешь ли ты имена предков, которые слышали об этом докторе?

— Ты не можешь их знать, — ответил Умслопогас коротко. — Поскольку о них нельзя говорить с живущими на этой земле.

— Неужели? Я думал, что это правило распространяется только на имена королей, но, конечно, я всего лишь белый человек, который может не знать обычаев зулусов.

— Да, Макумазан, ты можешь ошибаться или нет. Это не имеет значения. Но что за послание ты должен мне передать?

— Оно будет в конце долгой истории, о Булалио. Но перед тем как ты все узнаешь, ты должен услышать слова именно так, как я их запомнил.

Затем предложение за предложением я повторил все, что сказал мне Зикали после того, как заставил вернуться к себе. Без сомнения, он сделал это специально, чтобы я хорошенько все запомнил.

Умслопогас слушал внимательно каждое мое слово с огромным любопытством, потом попросил повторить, что я и сделал.

— Лоуста, Монази! — громко сказал он. — Ты слышал сегодня эти имена, не так ли, белый человек? Сегодня ты слышал некие слова из уст Монази, которая была очень рассержена. Мне кажется, — добавил он, быстро оглядываясь и говоря очень тихо, — я подозреваю, что это правда. Без сомнения, меня предали.

— Я не совсем понимаю, — ответил я равнодушно. — Весь этот разговор для меня — темный лес, как и послание Открывателя дорог, что бы оно ни значило. Кто и в чем тебя предал?

— Пусть змея пока спит. Не трогай ее. Для тебя важно знать, что моя жизнь зависит от этого. Я как крыса на вилах. Один удар сильной рукой — и где эта крыса?

— Я знаю, где все крысы, если они не настолько умны, чтобы укусить руку, которая держит вилы, прежде чем нажать на них.

— Где же предыдущая история, Макумазан, которая была еще до того, как Открыватель дорог передал тебе это послание? Не мог бы ты повторить, чтобы мои уши смогли услышать и оценить ее?

— Конечно могу, — ответил я, — но с одним условием. То, что слышит ухо, остается лишь в одном сердце.

Умслопогас встал и, положив руку на широкое лезвие своего оружия, лежавшего перед ним, сказал:

— Клянусь топором! Если я нарушу клятву, то приму смерть от моего топора.

Тогда я рассказал ему историю, как уже сделал до этого, думая о том, что простой воин толком не поймет ее. Однако я ошибался, поскольку он, кажется, многое понял, потому что такие необразованные существа находятся гораздо ближе к природе и ее секретам, чем мы себе это представляем. А может быть, тому были и другие причины, о которых я узнал позднее.