Чтение онлайн

Да, судьба распорядилась именно так. По мнению Ханса, во всем виноват был Зикали. Или его Великий талисман. Я пожал плечами и стал ждать.

Глава 3

ИЗ ПЛЕМЕНИ ТОПОРА

На следующее утро на поляне появились гонцы, приведя с собой запряженных быков, что означало, что их вождь действительно хотел встретиться со мной. Что же, мы запрягли их в наш фургон и пошли, а гонцы вели нас по диковатой, но удобной дороге вниз к холмам, к долине, похожей на блюдце, которая лежала под нами. Я увидел там большое стадо пасущихся животных. Пройдя несколько миль по этой долине, мы добрались до неширокой реки, которая окружала кафрский город с трех сторон, а четвертая была защищена небольшой полосой холмов. Кроме того, место было ограждено частоколом с висящими на нем человеческими головами.

С помощью быков мы пересекли реку вброд, хотя вода местами доходила до шеи. На другой стороне реки нас ожидала группа высоких, похожих на солдат мужчин, вооруженных топорами, как и гонцы. Они привели нас к загону для скота в центре города. Он не только охранял животных в случае опасности, но и служил для сбора населения, являясь общественной площадью.

Здесь как раз проходила некая церемония, поскольку солдаты оцепили крааль, в то время как глашатаи что-то выкрикивали с важным видом. Перед главным домом вождя стояла небольшая группа людей, в которой выделялся огромный человек, сидевший на троне. На нем была одежда воина с огромным и очень длинным топором с ручкой из рога носорога, свисавшей до его колен.

Наши провожатые подвели меня к трону, в то время как Ханс крался за мной через крааль, как унылый невоспитанный пес (поскольку наш фургон остался за воротами), где кричали глашатаи и зевал большой человек. Это был видный мужчина, высокий и широкоплечий, с длинными крепкими руками и мужественным лицом, которое напомнило мне последнего короля зулусов Дингаана. На голове у него был виден большой шрам над виском. Его острые глаза смотрели повелительно, по-королевски.

Он увидел меня и, не отрывая пристального взгляда, начал кричать:

— О! Белый человек пришел побороться со мной за место вождя племени топора? О, какой он маленький!

— Нет, — ответил я тихо. — Я — Макумазан, Бодрствующий в ночи, пришел к тебе в ответ на твою просьбу, о Умслопогас. Я — Макумазан, чье имя было известно на этой земле, когда о тебе еще не говорили, о Умслопогас.

Вождь услышал и встал со своего трона, салютуя топором.

— Я приветствую тебя, о Макумазан, — сказал он. — Хоть ты и невысок ростом, ты очень известен. Разве я не слышал, как ты победил Бангу, хотя Садуко уничтожил его, а как ты забрал шестьсот голов скота у Тшозы и людей амангвана, которые дрались с тобой, а скот это был твой собственный? Разве я не слышал, как ты повел Тулвану против Усуту и растоптал три полка Кечвайо в дни Панды? К счастью, я был связан клятвой и не принимал участия в этой битве — не имею ничего общего с теми, в ком течет кровь Сензангаконы[373]. О да, я слышал эти и другие истории о тебе, хотя никогда не видел тебя, о Бодрствующий в ночи. Так что приветствую тебя, отважный, хитроумный, честный друг черных людей.

— Спасибо, — ответил я. — Но ты сказал что-то о борьбе. Если ты хочешь бороться, я готов! — И я достал ружье, которое носил с собой.

Грозный вождь засмеялся и сказал:

— Послушай… По древним законам любой мужчина в этот день каждый год может побороться со мной за трон вождя. Так я победил предыдущего претендента. Он может забрать у меня мою жизнь и мой топор, хотя в последнее время этого не случалось. Но закон был придуман до того, как появились ружья или люди, подобные Макумазану, который, как я слышал, может попасть в ящерицу на стене с расстояния в пятьдесят шагов. Если ты хочешь победить меня из ружья, я уступлю, и ты станешь вождем. — И он снова зловеще засмеялся.

— Я думаю, что сейчас слишком жарко для битвы на топорах или с ружьями, а трон вождя — это мед, в котором много пчел, — ответил я.

Затем я сел на скамейку, поставленную передо мной рядом с Умслопогасом, после чего церемония продолжилась.

Глашатаи начали созывать вместе всех, кто хотел побороться за звание Владыки топора, но безрезультатно, поскольку никто не хотел драться. Затем, после паузы, Умслопогас встал, взмахнул своим огромным топором над головой и провозгласил себя вождем племени на текущий год, что было встречено всеми без особого удивления.

Теперь глашатаи стали созывать всех, кто имел какие-либо жалобы, чтобы они подошли, высказали их и получили достойный ответ или компенсацию.

После небольшой паузы появилась очень красивая женщина с огромными глазами. Было видно, что она кого-то искала в толпе. Она была прекрасно одета, и по орнаменту на ее одеянии я понял, что это жена вождя.

— Я — Монази, я хочу пожаловаться, — сказала она. — Поскольку сегодня имею на это скромное право. После Зиниты, которую Дингаан бросил с детьми, я твоя главная жена, о Умслопогас.

— Я это знаю, — ответил тот. — А в чем дело?

— В том, что ты предпочитаешь мне других женщин, как ты предпочел Зините Наду Прекрасную, Наду-ведьму. Я бесплодна, как и все твои жены, из-за того проклятия, которое Нада наложила на нас. Я требую, чтобы это проклятие было снято. Ради тебя я покинула вождя Лоусту, с которым была обручена, и вот к чему это привело: я бесплодна и ты предпочитаешь других.

— Клянусь Небесами, как я могу заставить тебя родить, женщина? — спросил Умслопогас с недоумением. — Ты можешь вернуться к Лоусте, моему брату и другу, по которому ты так горюешь, и оставить меня в покое.

— У меня был бы шанс, если бы ко мне так не относились, — отвечала Монази, блеснув глазами. — Ты выгонишь свою новую жену и вернешь меня на мое место, а также снимешь с меня проклятие Нады. Или нет?

— Во-первых, — ответил Умслопогас, — знай, Монази, что я не брошу мою новую жену, которая, по крайней мере, воспитана лучше, чем ты, и обладает более чистым сердцем. Во-вторых, ты просишь того, чего я выполнить не в силах, это могут только Небеса, и бесплодие — их наказание. Кроме того, ты напрасно назвала имя той, кто мертва и которая была самой прекрасной и самой невинной из всех женщин. И последнее: я предупреждаю тебя, пока люди не пострадали из-за твоих козней и заговоров с Лоустой — как бы не пострадал он, хотя он и мой брат. А может быть, ты или вы оба.

— Заговоры! — вскричала Монази пронзительным злым голосом. — Умслопогас говорит о заговорах? Да, я слышала, что Лев Чака оставил сына и этот сын расставил ловушки тому, кто сидит на троне Чаки. Может быть, король тоже слышал об этом? Может, у племени топора скоро будет новый вождь?

— И что? — тихо спросил Умслопогас. — Его будут звать Лоуста?

Затем его затаенный гнев выплеснулся наружу, и он прокричал громоподобным страшным голосом:

— Что мне делать с женами, которые предают меня и приводят к смерти? Зинита предала меня ради Дингаана и в награду за это была убита моими врагами вместе с детьми. Теперь ты, Монази, предаешь меня ради Кечвайо — хотя предаешь напрасно. Подумай, и пусть Лоуста тоже подумает о том, что случилось с Зинитой и что ожидает тех, кто встанет перед топором Умслопогаса. Что я сделал такого, что женщины спорят из-за меня?

— То, — ответила Монази со зловещим смехом, — что ты слишком любил одну из них. Тот живет спокойно, кто относится ко всем женам одинаково. Меньше всего он должен оплакивать постоянно ту, которой уже нет и которая оставила после себя проклятие и сделала ужасной жизнь всех остальных. Кроме того, он должен быть мудрым, уделяя внимание своему племени, и должен беречься от желаний, которые могут заставить его взять в руки ассегай.

— Я услышал твой совет, жена, теперь уходи! — сказал Умслопогас, бросив на нее очень странный взгляд, в котором, как мне показалось, таился испуг.