Чтение онлайн

Так что я пребывал в ожидании, пока наконец не взошла луна и с ней не пришла Айша, как она и обещала. Одетая в плотный темный плащ, она прибыла, торжественно сопровождаемая Билали и свитой из женщин, окруженная охраной из высоких копьеносцев. Я сидел возле дома и курил, как вдруг она вышла из тени и предстала передо мной.

Я почтительно встал и поклонился. Умслопогас, Гороко и другие зулусы, которые были со мной, отдали ей королевский салют, а Ханс съежился, как собака, которая боится, что ее ударят ногой.

Бросив быстрый взгляд на них, я перестал смотреть на ее лицо и заметил, что ее больше всего заинтересовала моя трубка. И точно, через какое-то мгновение она не преминула осведомиться, что это такое. Я объяснил как мог, подробно остановившись на прелестях курения.

— Значит, мужчины узнали еще одно бесполезное занятие, с тех пор как я ушла от мира, и, надо сказать, довольно смрадное, — произнесла она, принюхиваясь к дыму и помахивая рукой перед лицом.

Я бросил трубку в карман, где она прожгла в моей накидке большую дыру.

Я запомнил это замечание, поскольку оно показало мне, насколько она хорошая актриса, которая талантливо изобразила свое незнание этой привычки, неизвестной в Древнем мире.

— Ты чем-то обеспокоен? — продолжала она, быстро меняя тему. — Я прочла это на твоем лице. Один из вашей компании исчез. Кто это? Ах, я вижу: белый человек, которого вы называете Мститель… Куда он ушел?

— Это я хотел спросить у тебя, Айша, — осмелился я ей сказать.

— Как я могу дать тебе точный ответ, Аллан, если у меня с собой нет стекла, в котором я вижу вещи, происходящие далеко? Впрочем, позволь мне попробовать…

И, прижимая руки ко лбу, она какое-то мгновение молчала, а затем медленно заговорила:

— Он перешел горный кряж в направлении к владениям поклонников Резу. Я думаю, что он сумасшедший. Тоска по дочери и что-то другое — я не понимаю, что именно, наверное какая-то высшая сила, — перевернули его мозг. Я думаю, что мы должны вернуть его к жизни, хотя бы на некоторое время. Но я не уверена, поскольку не могу читать будущее, мне подвластно только прошлое, а также события, которые происходят в настоящее время, хоть и далеко.

— Отправитесь ли вы на его поиски, о Айша? — спросил я с тревогой.

— Нет, это бесполезно, потому что он уже далеко. Кроме того, он может наткнуться на форпосты Резу. Знаете ли вы, что он пошел искать?

— Примерно, — ответил я и перевел ей письмо, которое Робертсон оставил для меня.

— Иногда душевнобольные люди оставляют после себя очень глубокие произведения, но они вовсе не ниспосланы Богом, эти письмена. В мозге, пусть больном, имеется множество тайных мест. Хотя в это трудно поверить, Аллан, но нетерпение души преодолевает завесу расстояний, и он способен видеть сквозь времена, а дураки могут подумать, что это безумие чистой воды. А теперь следуйте за мной, с желтым мужчиной и воином племени топора. Дайте мне посмотреть на топор.

Я перевел ее желание Умслопогасу, тот протянул ей топор, но отказался снять его со своего запястья, к которому он был прикреплен кожаным ремешком.

— Не думает ли черный воин, что я его убью его же оружием, я, такая слабая и нежная? — спросила она, смеясь.

— Нет, Айша, но это его право — не расставаться с этим оружием. Он его называет Пьющим жизнь, Тем, кто заставляет стонать, и держится за него днем и ночью, крепче, чем за жену.

— Действительно, он мудр, Аллан. Этот дикий командир может получить больше жен, но никогда — такой же топор. Вещь древняя, — добавила она задумчиво, изучив каждую деталь. — И кто знает, может быть, именно с его помощью ему суждено победить Резу? Теперь спроси этого воинственного вождя, может ли он найти в себе мужество столкнуться лицом к лицу с сильнейшем из людей, к тому же еще и колдуном, про которого легенда говорит, что только топор может заставить его вкусить пыль дороги.

Я повиновался. Умслопогас мрачно усмехнулся и ответил:

— Скажи Белой колдунье, что нет человека, живущего на земле, с кем я побоялся бы встретиться во время битвы, даже если это и приведет меня к вратам смерти… — И он коснулся большого отверстия на лбу. — Скажи ей также, что у меня нет страха перед поражением, ибо я еще далек от него. Хотя Открыватель дорог и сказал мне, что я умру на войне среди чужих людей.

— Он хорошо говорит, — ответила она с восхищением в голосе. — Скажи ему, Аллан, что, если он победит Резу, он получит великую награду. Я сделаю его вождем амахаггеров.

— Скажи Белой колдунье, Макумазан, — ответил Умслопогас, когда я перевел, — что я не ищу никакой награды, кроме славы, а вместе с ней и той, которая потеряна для меня, но кем мое сердце все еще живет. Если, конечно, эта колдунья в силах разрушить стену тьмы, возникшую между мной и ею.

— Странно, — отозвалась после некоторого молчания Айша, — что это мрачное существо, этот разрушитель может быть связан узами любви и боготворит ту, во имя которой не жалеет отдать жизнь. Ну хватит разговоров, за мной, раб. — (Эти слова были обращены к Билали.) — Охранники приведут вас к лагерю рабов Лулалы.

Мы прошли через молчащие руины. Айша шла, вернее, скользила в темноте шага на два впереди Умслопогаса и меня, в то время как в нашем арьергарде следовал Ханс, который старался не отставать от нас и находиться в сфере защиты не столько Великой колдуньи, в чьи чары он верил так же мало, как и я, сколько топора и ружья.

Так мы продвинулись в сопровождении охраны от четверти до половины мили, пока наконец не поднялись на обломки могучей стены, которая когда-то охватывала город. В лунном свете мы увидели внизу огромную полость, где когда-то, в незапамятные времена, находился огромный ров, наполненный водой.

Теперь, однако, было сухо, и вся его поверхность была усеяна многочисленными круглыми кострами, вокруг которых двигались воины и женщины, занимавшиеся приготовлением пищи. Неподалеку, на противоположном краю рва, вокруг большого камня стояли люди в белых одеждах. На самом же камне была растянута шкура то ли овцы, то ли козы, а вокруг собралась толпа зрителей.

— Жрецы Лулалы приносят жертву Луне, ночь за ночью, за исключением случаев, когда она умирает, — объяснила Айша, поворачиваясь ко мне, как будто в ответ на мой немой вопрос.

Что поразило меня во всей этой сцене, так это быстрая сменяемость персонажей. Все люди вокруг костров и вне их двигались как-то быстро и с такой живостью, какую можно было бы наблюдать утром у обычных людей. Казалось, будто они перепутали день с ночью — эту характерную особенность амахаггеров в свое время заметил Ханс. Остается только добавить, что их было намного больше, чем противников.

Спускаясь зигзагами по искореженной стене, мы наткнулись на форпосты их армии под нами. Поначалу те наставили на нас оружие, но, когда увидели, с кем имеют дело, упали ниц, отбросив свои копья, похожие на масайские[397], а потом вообще воткнули их в землю.