Чтение онлайн

Ян Кохановский и его литературная деятельность 301 Этот род «слезной» поэзии расцвел заново в эпоху Возрождения и прежде всего в Италии. Свое горе об утрате Беатриче изливал в канцонах Данте, о Лауре в сонетах скорбел Петрарка. Оплакивали своих покровителей и ранние польские поэты-гуманисты — Гжегож из Санока, Чолэк, Каллимах. Сам Кохановский, перед тем как написать «Трены», создал многочисленные эпитафии на смерть видных государственных деятелей и своих товарищей по странствованиям, забавам и пирушкам. Сочинял поэт и скорбные элегии, даже поэмы (о Яне Баптисте Тенчиньском; о гетмане Яне Тарновском; о гуманисте Станиславе Фогельведере; о жене воеводы Костки и др.). Многие надгробные надписи, эпитафии и элегии-плачи Коханов- ского очень примитивны, поверхностны, носят подражательный характер и написаны, видимо, по заказу меценатов и знакомых. В них нет чувства, подлинной поэзии. Совсем иное явление представляют собою «Трены». Их появление связано с реальным жизненным фактом, с преждевременной смертью Уршули — любимой дочери поэта. Потрясенный до глубины души, Кохановский «со слезами на глазах» писал: Уршуля милая, я одинок отныне, С тех пор как ты ушла и дом мой стал пустыней, Нас много, кажется, а пустота кругом, Твоя душа ушла — и замолчал наш дом. Ты обнимала мать или отца так нежно, Твой звонкий смех звучал в их сердце безмятежно. Но он замолк, и дом остался сиротой. Кто позабавит нас, развеселит игрой? Из каждого угла глядит печаль немая, И тщетно сердце ждёт, надежду призывая. О «Тренах» существует огромная литература. Но многих исследователей до сего времени интересует не сам факт отражения в них специфических сторон жизни польского общества эпохи Ренессанса, не выражение самобытности таланта Яна Кохановского, а вопрос, связанный с влиянием на поэта античных образцов, поэзии итальянского и французского Возрождения. На каждом шагу можно ветре-

302 В. Б. Оболевич титься с новыми открытиями о заимствовании Кохановским какого- нибудь отдельного образа, художественного сравнения, мысли, темы из произведений Гомера, Софокла и др. Кшижановский, например, указывая на то, что «Трены» по своему значению, идейной глубине, эмоциональности, художественному выполнению «можно сравнить только с „Божественной комедией" Данте и сонетами Петрарки», одновременно делает неожиданный обобщающий вывод: «При всем разнообразии мотивов, составляющих поэтическую ткань „Тренов", чувствуется в них общая основа монолитной античной культуры, необыкновенно тонко перене- сенной на польскую почву и в сферу личной жизни поэта». Но все эти рассуждения о «заимствованиях», «влияниях» не только затрудняют понимание подлинно национального характера «Тренов», но и сильно преувеличены. Безусловно, в «Тренах» Кохановского можно встретиться с гомеровским образом дракона, пожирающим птенцов, с мыслями Платона и Вергилия о переселении и очищении после смерти человеческих душ, с упоминанием о страдающей Ниобее и т. п. Но в те времена повального увлечения античностью вся мифология, филосо'фские концепции древних мудрецов и основы классической поэтики служили для гуманистов художественными средствами, обычной формой выражения мыслей, чувств, настроений современников, отображения общественно-политической, культурно-бытовой и умственной жизни своего времени. Столь же преувеличены высказывания литературоведов о подражательном характере «Тренов» и в области строфики, ритмики, стихотворных размеров, заимствованных якобы у античных авторов, итальянских и французских поэтов-гуманистов (Петрарка, Ронсар и др.). Об этом лишний раз говорит интересная работа крупного 42 J. Krzyzanowski. Historia literatury polskiej, ук. изд., стр. 202; см. также: J. Kleiner, ук. соч., стр. 86; Т. S i n k o. Wstep do Wydania: Jan Kochanowski; Treny. BN (Biblioteka Narodowa), serja 1, № 1, Krak'ow, 1927; M. H а г 11 e b a. Nagrobek Urszulki. Krak'ow, 1927, и общие работы по вопросу о влияниях: Т. S i n к о. Echa klasyczne w literaturze polskiej, Krak'ow, 1923; M. В г a h m e r. Petrarkizm w poezji polskiej XVI w. Krak'ow, 1927.

Ян Кохановский и его литературная деятельность 303 знатока эпохи Ренессанса Казимира Будзыка «Ян Кохановский — творец польского стиха», публикуемая в настоящем сборнике избранных произведений польского поэта. В своей статье Будзык убедительно доказывает оригинальность поэтических форм «Тренов», возникших прежде всего на славянской народно-песенной основе. Если в ранних латинских элегиях и некоторых фрашках Кохановский действительно воспроизводил художественные образцы античных авторов, а также итальянских и французских поэтов-гуманистов, то в «Тренах» он выступил как самобытный, глубоко национальный поэт. «Трены» Кохановского, связанные идейно-тематическим единством, явились большой новостью для современников и превзошли все известные в то время шедевры «скорбной» поэзии. В своих лекциях по славянским литературам Адам Мицкевич отмечал, что он не знает «ни в одной литературе ничего, что могло бы сравниться с „Тренами". В них простота и трогательность сербских песен, но с более глубоким и сильным чувством. Такой строгий и такой величественный в „Псалмах", в „Тренах" Кохановский доходит до самого простого, самого прозаического тона и одновременно умеет сделать его высокопоэтическим».43 В «Тренах» наиболее выразительно проявилось дарование польского поэта. Раскрыв психологически правдиво эволюцию переживаний человека в большом горе (взрыв отчаяния, поиски утешения, постепенное затихание боли, признание законов природы и примирение с жизнью), Кохановский одновременно дал яркие зарисовки быта и семейных отношений средних кругов польского общества XVI в. Всё здесь жизненно и колоритно. Сам образ Уршули предстает перед нами, как живой. Мы видим раскрасневшееся, смеющееся личико трехлетней девочки, ее вьющиеся кудри; узнаем о ее привычках, забавах, детских играх; наблюдаем, 43 Adam Mickiewicz. Dziela, t. IX, Literatura slowia'nska. Kurs pierwszy, p'olrocze II, Sp'oldzielnia wydawnicza «Czytelnik», 1955, стр. 141 —143.

304 В. Б. Оболевич как она по утрам приходит на молитву в белой рубашонке, наполовину заспанная, потом бегает, скачет, резвится, весело щебечет, изображает взрослую пани, подражает во всём старшим, играет в «хозяйку дома», важно шагая за мамой с ключами в руках; мы видим ее нежность к родителям, слышим звонкий смех, милые неприхотливые песни. Атмосфера чарнолесского дома тоже обрисована яркими реалистическими чертами: образы отца, матери, бабушки, прислуги, их занятия; беглые зарисовки сельской жизни: пение птиц, жатва, сенокос, широкие поля, цветы, тающие снега, колыбельные песни нянек, пение прях, беседы о женихах, свадьбах, толки о татарах, турках — всё это реальные детали, характеризующие колорит польской жизни того времени. В истории польской литературы «Трены» Кохановского сыграли огромную роль. Они создали целую школу подражателей, которые писали различного рода «жалобы», «плачи», «скорбные песни». «Тре- номания» охватила многие поколения писателей XVI, XVII и XVIII вв. Первым подражателем Яна Кохановского был известный поэт Клёнович, написавший в 1585 г. «Надгробный плач на смерть Яна Кохановского». Однако такой художественной выразительности, какую мы видим в «Тренах», еще никто не достигал в польской литературе. Говоря о творчестве поэта, нельзя пройти мимо его драмы «Отказ греческим послам» (1578), явившейся первой «светской» пьесой польского Возрождения. Основываясь только на том факте, что в драме использовано Кохановским известное древнее предание о похищении троянцем Парисом прекрасной Елены, многие ученые считают пьесу «несамостоятельной», лишенной национальных черт. Спасович, например, прямо говорит: «Не имея никакой связи с жизнью народа, эта драма стоит совершенно одиноко в литературе».44 44 А. Н. П ы п и н и В. Д. Спасович. История славянской литературы, т. II, СПб., 1881, стр. 494; см. также: J. Krzyzanowski. Historia literatury polskiej, ук. изд., стр. 202—203; S. W i n d a k i e w i с z, ук. соч., стр. 185—187; W. N e h г i n g, ук. соч., стр. 65.

Ян Кохановский и его литературная деятельность 305 Но заимствование фабулы не мешает пьесе быть оригинальной. Шекспир, Мицкевич, Крашевский, Сенкевич и другие писатели не раз обращались к древним хроникам, брали оттуда факты, темы, сюжеты, но их произведения не утрачивали своей самостоятельности. Пьеса Кохановского, несмотря на наличие в ней мотивов древнегреческой легенды, отображает современные поэту события. Кроме имени, образ Елены у польского поэта не имеет ничего общего с образом Елены Гомера. Ее характер наделен Кохановским чертами добродетельной польки. Она представлена женщиной, насильно увезенной от мужа, которого она любит; Парис, похитивший Елену, изображен как типичный магнатский интриган, готовый ради личной выгоды пожертвовать интересами родины; троянский царь Приам, всё откладывающий «до завтра», — это Сигизмунд II Август, получивший у современников прозвище «Доютрэк» (т. е. любитель откладывать все дела до завтра); демагог Икетон — сеймовый демагог из шляхты; троянский совет — польский сейм с его бурными дебатами, разногласиями, ярко выраженной политической борьбой.45 В пьесе «Отказ греческим послам» Кохановский отразил польские нравы, а в образах героев типизировал черты, характерные для политических группировок того времени. Драма Кохановского имеет национальный характер и выражает патриотические идеи автора. * * Творчество Кохановского сыграло большую роль в развитии польской литературы. Оно ввело в польскую поэзию не только новое содержание, но и породило новые художественные формы. Коха- 45 Ср.: L. Kondratowicz, ук. соч., т. I, стр. 383; J. Kleiner, ук. соч., т. I, стр. 78; W. Markowska, ук. соч., стр. 166—168; A. Bruckner, ук. соч., т. I, стр. 183; К. Budzyk, Z. Libera, J. Pietrusiewiczowa, W. Czyszkowski. Historia literatury polskiej. Warszawa, 1957, стр. 112—113; А. С i e 'n s k i. Wstep do wydania: Jan Kochanowski. Odprawa posl'ow greckich. Wroclaw, 1959, стр. 5—8; J. Ziomek, ук. соч., стр. 79—88. 20 Ян Кохановский

306 В. Б. Оболевич новский первый ввел в польскую литературу сонет, терцины (строфу из трех строк), секстины (строфу из шести строк) и белый стих. Его язык приблизился к разговорному и впитал в себя народные элементы. Известный поэт Польской Народной Республики Леопольд Стафф так писал о даровании Яна Кохановского в одном из своих стихотворений: С тех пор как ты, краса и гордость наша, В тени душистой липы чарнолесской Под лютню пел чарующие фрашки. Венчая ритмы рифмой королевской, Четыре века стих твой услаждает Людские души медом золотым, И липы в Польше все благоухают, Ян Кохановский, именем твоим. Современники Яна Кохановского и его потомки высоко оценивали художественное мастерство и светлый моральный облик польского поэта. Уже в 1562 г. Миколай Рей, восторженно отзываясь о Коха- новском, воскликнул: «Тибулл... я не знаю, умел ли он так блистать добродетелью».46 Не менее горячо высказывались о Кохановском и другие его современники, выдающиеся гуманисты — Янушевский, Вельский, Хей- денстейн, Ожельский, Гурницкий, а после смерти поэта — Клёнович, Мясковский и Папроцкий. Последний писал: «Ян Кохановский пел таким стихом, какого, по-видимому, не знал Геликон, и если бы боги могли говорить по-польски, они удовлетворились бы беседою только с Кохановским».47 Последующие поколения писателей — Княжнин, Бродзинский, Мицкевич, Словацкий, Кондратович, Сенкевич, Ожешко, Конопниц- кая, Тувим и многие другие с неменьшим уважением говорили 46 A. Bruckner, ук. соч., т. I, стр. 181. 47 Т. S i n k o. Wstep do wydania: Jan Kochanowski. Pie'sni. BN, s. I, № 100, Krak'ow, 1927, стр. LXIX.

Ян Кохановский и его литературная деятельность 307 о поэте, находя в его творчестве живой родник «золотого» языка польского Ренессанса. Из всех поэтов Польши Ян Кохановский первый заставил почувствовать силу славянской поэзии, соперничая с западноевропейскими корифеями эпохи Возрождения.48 Н%^ 48 Из многих изданий «Собраний сочинений» Яна Кохановского лучшими являются: Jan Kochanowski. Dziela wszystkie, Warszawa, 1884; Jan Kochanowski. Dziela polskie. Warszawa, 1953. Литература о Кохановском богата. В своих библиографических трудах Эстрайхер, Вежбовский и Корбут перечисляют несколько сот исследований, посвященных различным вопросам творчества Кохановского (см.: К. Estreicher. Bibliograf ja Polska; T. Wierzbowski. Bibliographia polonica; G. Korbut. Literatura Polska. Warszawa, 1930). Из работ о Кохановском наиболее ценные: S. Windakiewicz. Jan Kochanowski. Krak'ow, 1930; 2-е издание: Warszawa, 1947; Т. U1 e w i с z. 'Swiadomo's'c slowia'nska Jana Kochanowskiego. Krak'ow, 1948; J. Krzyzanowski. Jan Kochanowski. Warszawa, 1948; особенно любопытна одна из последних монографий: J. Ziomek, ук. соч. 20*

К. БУДЗЫК ЯН КОХАНОВСКИЙ —ТВОРЕЦ ПОЛЬСКОГО СТИХА 1 Яна Кохановского можно охарактеризовать как писателя, который первым в польской литературе сделал успешную попытку решить историческую задачу своего времени: подняв родную культуру на небывало высокий для той поры уровень, Кохановский занял место в одном ряду с лучшими представителями мировой культуры тогдашней эпохи. Среди других деятелей польской литературы Ян Кохановский выделяется своим необыкновенным поэтическим талантом и вместе с тем сильно развитым чувством национального достоинства, столь характерного, впрочем, для людей, живших и творивших в тот замечательный период. То, чего Коперник добился в естественных науках, а Моджевский в общественной мысли, достиг Кохановский в поэзии. Польские писатели эпохи раннего Возрождения выражали свои идеи чаще всего при помощи средств, почерпнутых из чужого арсенала. Они писали на латыни, так как латинский язык был в то время единственным отшлифованным языком, и заимствовали литературные жанры у иностранных авторов, с трудом приспосабливая их к тем новым задачам, какие ставила перед писателями польская действительность. Кохановский решительно отверг подобный путь развития. Используя богатые ресурсы родной речи, он внес замечательный вклад в развитие польской литературы, он довел литературу до уровня, который был до той поры в Польше никому не известен и еще долго не превзойден в будущем. Коханов-

Ян Кохановский — творец польского стиха 309 ский добился того, что поляки-современники, гордясь величием его поэзии, перестали считать себя второстепенными мастерами, которые живут заимствованиями из чужих источников, и в полной мере оценили свои собственные возможности. Представители литературы польского Возрождения почувствовали себя наряду со стихотворцами других стран создателями и владыками поэтической сокровищницы всего мира. Анонимный автор «Протея» вполне сознавал ту пропасть, которая отделяет его творения от поэзии Кохановского. Но это не помешало ему выразить восхищение и чувство национальной гордости по поводу великолепия поэзии Кохановского, несмотря на то, что сам он предпочитал идти вслед за Реем и Тшицеским: Хочу им следовать, хоть должно предпочтенье Лишь Яну отдавать — он силой песнопенья И лютнею своей с потомком говорит, Почти, как древние, он ныне знаменит. Не жаждет славы он; блистать ему не мило — Столь сильный ум певцу природа подарила. Пусть греки замолчат за итальянцем вслед. Кто лучше может быть, чем польский наш поэт? 1 Высказывания самого Кохановского свидетельствуют о том, что он чувствовал не только свой талант, но и сознавал то великое новаторство, которое благодаря его таланту могло дать столь блистательные результаты. Несмотря на творчество Берната из Люблина, Клеменса Яниц- кого и Миколая Рея и, следовательно, несмотря на принципиальный перелом в литературе, совершенный в области художественного метода, Кохановский был лишь отчасти продолжателем своих выдающихся предшественников. По отношению к Яницкому Кохановский даже тогда сохранял свою оригинальность, когда непосредственно использовал его поэтический опыт. Кохановский был на голову выше Яницкого, так как безупречно владел тем доступным для каждого поляка материалом, каким в литературе является язык. 1 Перевод С. Свяцкого.

310 К. Будзык Если же вести речь о Бернате и Рее, то нужно сказать, что Коханов- ский действительно являлся продолжателем тех художественных традиций, которыми они завоевали себе право гражданства в поэзии, однако Кохановский умел писать наредкость изящно; он всегда умел создать качественно новые произведения, хотя, правда, возникновение подобных произведений было во многих случаях облегчено творческой деятельностью его предшественников. Как известно, перелом в польской литературе эпохи Возрождения, совершенный до Кохановского, заключался главным образом в изменении направления развития литературы, которую до тех пор всячески сбивала с реалистического пути господствующая идеология средневековья. Но при всём этом читательский опыт учит, что существует какое-то важное различие между баснями Берната и фраш- ками Кохановского, между «Краткой беседой», «Купцом» или «Жизнью Иосифа» и «Отказом послам». Отметим также, что ни у Берната, ни у Рея невозможно найти стихотворения, похожего на песни Кохановского или на «Трены». С точки зрения читательской, Кохановский — поэт едва ли не современный, его произведения мы читаем ныне с большой легкостью, чего нельзя сказать ни о Рее, ни тем более о Бернате из Люблина. При чтении их творений ощущается, что они написаны давно, что в них идет речь о каких-то событиях старины. Это проистекает по следующей причине: оба они стремятся в первую очередь дать собственные обобщения и собственные оценки действительности. Благодаря этому обстоятельству мы чаще всего можем наблюдать действительность лишь через призму мировоззрения самих поэтов. У Кохановского дело обстоит иначе. Он дает читателю возможность рассмотреть любую деталь независимо от того, представляет ли собой эта деталь отображение современности, или это внутренняя реакция автора на явления внешнего мира, или, наконец, это простой эпизод из личной жизни поэта. Обобщение возникает обычно как домысел читателя, сами же подробности выглядят сегодня так же, как и несколько веков назад. Тайна вечной молодости поэзии Кохановского заключается именно в том, что поэт дает читателю возможность занять собственную позицию по отношению к описываемому миру; детали

Ян Кохановский — творец польского стиха 311 этого мира не изменили в принципе своего характера на протяжении столетий. Ощутимое различие между творчеством Берната из Люблина и Рея, с одной стороны, и поэзией Кохановского — с другой, является результатом не только неодинаковой силы таланта, но также и результатом иного творческого метода. Новый метод художественного изображения мира мог возникнуть лишь благодаря редкостной поэтической интуиции: Кохановский умел подмечать и запоминать множество подробностей, но выбирал только те из них, которые заключали в себе ценность обобщения, не нуждаясь в назойливых толкованиях поэта. Бернат и Рей показывали читателю лишь часть картины, направляя его внимание только на те моменты, осветить которые входило в их непосредственные задачи. Кохановский отказался от этого ограничения и продемонстрировал в своих произведениях всё, что ему самому удалось заметить, но отнюдь не то, что он с какой-то конкретной целью хотел бы внушить читателю. В связи с этим Кохановский необычайно увеличивал познавательную ценность своей поэзии и, что не менее важно, вынудил читателя всегда активно относиться к созданной картине, которая должна была говорить сама за себя даже в том случае, если ей не сопутствовало определенное толкование. Читатель получал для личной проверки мнение поэта. Кохановский не стремился авторитетным тоном навязать свои суждения читателю, он просто приводил для сравнения свою собственную точку зрения. И лишь в поэзии «чарнолесского» периода на первый план выдвигаются произведения, в которых ощущается улыбка поэта, его задумчивое, озабоченное чело или накипающее в сердце чувство. Очевидно, что новый подход к изображаемой в стихах действительности мог иметь место лишь после того, как были найдены новые выразительные средства в существовавшем до той поры языковом материале. Тут недостаточно было одного только разговорного языка, который был введен в поэзию в известной мере Бернатом из Люблина и в еще большей степени Реем. Следовало обратить внимание на различные стили в пределах самой разговорной речи. Рей пользовался преимущественно повествовательным стилем, подчерки-