Чтение онлайн

В Бурятии давно сложилось то, что мы называем буддийской духовной культурой. Это тибетская традиция в преломлении национальных особенностей бурятской культуры. Родившись бурятом, Дандарон принадлежит ее истории. Но, будучи Буддой, он принадлежит всему миру. Эту полноту бытия совершенного Существа ярко показал всем Лубсан Сандан и передал своему Великому Ученику: "Ты — Дхармараджа!". И Дандарон стал им, невзирая на адское обличие советской сансары.

Бидия Дандарович учил нас вечности, чувству непосредственной, живой причастности буддизму и буддистам. Он, беседуя с нами, совершал акт удивительной трансформации времен. Будды прошлых времен, Шакьямуни, Его великие ученики, архаты, Асанга, Луива, Лалитаваджра, Ра — лоцава, Марпа, Цзонхава и надвигающееся будущее — все переживалось рядом с ним как настоящее.

Лубсан Сандан Цыденов, подписывавшийся коротким словом-статусом Сугада (Сугата), и Бидиядара (Видьядхара) Дандарон, не прятавший гордое "Дхармараджа", принадлежат и не принадлежат бурятской истории, бурятской культуре.

Нас, учеников Бидии Дандаровича и принадлежащих к его Линии духовной преемственности, в первую очередь интересуют практические наставления Учителя. Они нетрадиционны до такой степени, что иногда говорилось, что у Дандарона нет традиции. Так говорили, кто понимал, так говорили и сторонние, не понимая, что говорят. Мы же иногда называли проповедь Учителя "подпиткой сверху", проповедью, идущей не через Линию передачи, а, минуя традицию, непосредственно из Мира Будд. Эта нетрадиционность стиля ученичества, стиля передачи, стиля жизни и, наконец, стиля практик и составили для нас, его европейских учеников, то, что мы называем Традицией Дандарона, понимая, что таково было время, такова наша карма и что это была Джняна Дандарона.

Мощный бурятский клан родных Бидии Дандаровича, славных его учениц и учеников, освященный долгой жизнью его матери, замечательной йогиней, ученицей Лубсана Сандана и сподвижницей Агвана Силнама, "бабушкой" Балжимой, предстал перед нами, европейцами, как живое воплощение бурятской буддийской культуры, как традиции. И мы кланяемся этому Роду, в котором родился, любил и долгие годы жил наш Учитель.

Наши духовные бурятские собратья знают, какой духовный взрыв осуществил Лубсан Сандан, возродив взаимоотношения Учитель — ученик времен индийских сиддхов и тибетцев времен Падмасамбхавы. Он уединился на поляну Соорхэ не только для созерцания, но и для того, чтобы создать сангху последователей. И вовсе не рвал он специально связь с дацанской традицией, а просто однажды, произнеся без всякой эмоции "дацан — это сансара", "ушел в глушь тайги".

Героическую стезю избрал себе в долю Дандарон и прошел ее, передав ученикам всё. Именно всё (даже такие "мелочи", как Жуд Ганжура), но каждый из нас вместил только то, что смог, или то, что предначертано. Проповедь Дандарона не была ни по стилю, ни по содержанию традиционной, хотя и содержала все необходимые смыслы Канона и особенно такую классическую строгость, как обязательное знание "Абхидхармакоши".

Не была традиционной и жизнь сангхи. Сам Дандарон также жил нетрадиционно для человека, который был хубилганом и Дхармараджей. Это не подлежит обсуждению. Так было.

Но относились к этому по — разному. Нам, европейцам, это было по природе нашей. Мы поэтому и нашли друг друга: ученики — Учителя, Учитель — учеников. Родные Бидии Дандаровича (для некоторых из них он был Учителем) к нему относились, как и полагалось, по — родственному, называя попросту — нагца (дядя). И в этом нет умаления его личности, это сила семейного уклада и привычки. Они всегда знали, кто он на самом деле.

В 1966 г. Дандарон начал учить европейцев, тогда к нему пришел

А. И. Железнов, и через четыре года в сангхе было уже около тридцати человек. Для бурят создалась не совсем привычная ситуация. Даже в годы советской власти буддийская культура проникала в них, особенно в родственников, принадлежащих к особому буддийскому роду. И эта вполне традиционная культура с опаской отреагировала на Проповедь Дандарона. Ибо Проповедь европейцам была внове, девиз "Тантра — на Запад!" внове. Когда же Бидия Дандарович передавал всегда считавшиеся в традиционном буддизме тайной быстрые методы реализации, когда он при всех на сокшодах рассказывал о своей практике, в том числе и о лагерной, это было для бурят шоком. Особенно это было заметно в 1972 г. Пишу для близких, помнящих и понимающих.

Дандарон выполнил свою миссию и занялся тем же далее, но так, что нам его вроде не видно глазами.

Однажды Учитель сказал: постройте храм, белый и круглый. Он никогда не говорил о судьбе праха. Думаю, ему это было просто неинтересно. И он смеется над нашим сегодняшним мытарством в связи со Ступой. Предлагаю рассмеяться вместе с ним.

Ступа — это не обязательно место, где — прах; буддисту на прах наплевать, буддистам прах, как показала история, оказался нужен. Пусть кланяются зубу Будды или еще чему-то. Можно кланяться и камню. Для понимающего не бывает несвященного.

Ступа — не для ушедших, таких просто не бывает, они живы. Ступа — для тех, кто живет. Канон считает ступу символом Тела Мысли — дхармакаи. Можно проще: ступа — это идея Учителя, это то сокровенное, что в словах невыразимо (в словах — его книги и то, что помним из его устных наставлений), и такое определение Ступы — это не искажение глубины ее смысла. Учитель совершенен, совершенно в нем все — и Тело, и Речь, и Мысль. Ступа должна быть красивой, прекрасной. Она должна радовать взор, должна восхищать. И ступа будет построена, когда будет взаимопонимание всех: учеников, учеников учеников, родных.

Ступа — это дело его прямых учеников. Ю. К. Лавров сдвинул дело, прах оказался в Кижинге, захоронил прах согласно своему пониманию и ушел. Мы должны завершить начатое, и ученики Юры должны нам в этом помочь, поняв наставление своего Учителя. Дандарон — это не только Учитель их Учителя. Дандарон — это национальная гордость бурятского народа, это известный российский философ, буддийский деятель мирового масштаба. Ибо именно он открыл дверь в Россию и Еше Лодою Римпоче, и другим достойным буддийским монахам разных школ и ян.

Если не будет согласия между бурятами, учениками Лаврова и нами, питерцами, а также другими, то ступе быть рано. Если кто-то считает, что вопреки Проповеди Учителя заниматься тантрой рано, а лишь подготовительными практиками, то тому и ступу строить рано. А тем более тому, кто будет держаться, как за фетиш, за кости.

Мы подарим сваямбху ученикам Лаврова и все, пусть закроют яйцо. Белую большую ступу над ним должны возводить все вместе, и мне все равно, по какой традиции. Просто она должна быть пропорциональной, белой и круглой. Готов сотрудничать в этом деле со всеми. Нужно согласие, вплоть до такого согласия, которое называют компромиссом.

Не забывайте, что Учитель тонко чувсгвовал прекрасное, а в лагере читал лекции по эстетике. Повторяю, субурган должен быть красивым.

Благо живым и слава Учителю!

В. М. Монтлевич.

(Дасарма Баяртуева — В. М. Монтлевичу)

15.12.2002 г.

Здравствуй, Володя.

Вчера весь вечер ждала твоего звонка, но не дождалась. Наташа [Пупышева] не совсем верно написала о возможном строительстве альтернативной второй ступы Бидии Дандаровичу на Соорхэ. Хотя она говорит, что имела в виду другие места — Выдрино, Улан — Удэ, Питер, где все равно необходимо строить ступы.