Чтение онлайн

Для изучения истории тибетско — китайско — монгольских отношений XVII-XVIII вв. первостепенное значение имеют тибетские хроники. Среди них особый интерес представляет хроника, составленная Сумпой Кенпо на тибетском языке под названием "История Кукунора".

Автор хроники принадлежал к высшим слоям ламаистской иерархии Тибета, Китая при Маньчжурском дворе и в Южной Монголии. Для своего времени он был крупным ученым. Имя Сумпа Кенпо он стал носить с момента причисления его к числу святых перерожденцев, которые появлялись обычно в племени сум в Западном Тибете.

Сумпа Кенпо — предшественник автора "Истории Кукунора" — назывался Сумпа Шабдун Ринпоче Лобсан Танпи Гьялцэн (sum bha zhabs drun rin po che blo bzang bstan pa’i rgyal mtshan) и происходил из упомянутого племени сум [349] будучи в 1660 г. приглашенным Чанкья — хутухтой, он с большой свитой в 1701 г. приехал в Китай [350] , где и умер. Перед смертью, по просьбе многих своих учеников, он дал обещание возродиться в следующий раз в районе Амдо. Это обещание послужило поводом к тому, чтобы начать поиски перевоплощенца Сумпы Кенпо в районе Кукунора. И вот, известный ученый лама Гунчен Чжамьян Шадпа нашел в 1709 г. в семье кукунорского монгола, тайчжи Дорже Таши, происходившего из рода батуд, семилетнего мальчика и объявил его перерожденцем Сумпы Кенпо [351] . Этому мальчику суждено было прославиться как одному из крупнейших ученых Тибета и Монголии того времени. Воспитывался он с малых лет в различных монастырских школах; как к святому перерожденцу к нему были прикреплены лучшие ученые ламы. Его учитель Чанкья Агван Чойдэн (ICan skya ngag dbang chos dan) славился своими познаниями в логике, философии и астрономии.

Попав в девятилетием возрасте в один из амдоских монастырей, Сумпа Кенпо [352] воспитывался у разных учителей, а логику и философию изучал у Чанкьи Ринпоче. Науками он занимался в монастырях Амдо до 1722 г.

В 1723 г., когда в Кукуноре вспыхнуло восстание, Сумпа Кенпо ушел в Центральный Тибет в монастырь Дэпун (’bras spungs). Через год — два он стал путешествовать по Западному Тибету, направляясь через монастырь Самье (Sam уе) к знаменитой святыне Гьярлун (Gyar lung). Он посетил также ряд других монастырей. Спустя пять лет вернулся в Амдо.

В тридцатилетием возрасте (в 1732 г.) Сумпа Кенпо основал монастырь Шадуллин (bshad sgrul gling). К этому времени он уже приобрел известность как крупный ученый. В 1736 г., когда ему было 34 года, Сумпа Кенпо был приглашен императором Цянь — луном в Пекин, куда прибыл вместе с Чанкьей Ролпэ — Дорже. В Китае он пробыл девять лет, занимаясь, по поручению императора, просмотром всех книг по буддизму на тибетском языке. За выполненную работу ученый получил от императора титул Эрдэни — пандиты и диплом на желтом шелке. Из девяти лет, прожитых в Китае, пять лет он находился в Пекине, один год в Утайшане, остальное время провел в разных других местах. Перед выездом из Китая Сумпа Кенпо получил большие дары от Цянь — луна и от Чанкья — хутухты. На обратном пути ученый был щедро одарен алашаньскими монголами. В 43 года (1745) Сумпа Кенпо стал настоятелем монастыря Гонлун (dgon lung), а еще через год (1746) он закончил свой первый трактат по астрономии. В 1748 г. Сумпа Кенпо приступил к написанию своей исторической хроники под названием "Пагсам — чжонсан" (dPag bsam bjon bzang). Наиболее плодотворным периодом его жизни было, видимо, время пребывания в этом монастыре. В 1752 г. он написал свою вторую книгу по астрономии [353] .

Писал Сумпа Кенпо до самой смерти. Полное собрание его сочинений составляет восемь томов, в которые входят шестьдесят четыре произведения, посвященные разным вопросам. Публикуемая нами хроника "История Кукунора" до последнего времени не была известна в европейской научной литературе [354] .

До последнего времени в науке существовало мнение, что авторов тибетских исторических сочинений мало интересовала гражданская история страны, что главное внимание они уделяли истории распространения буддизма. Действительно, те исторические произведения, которые были до сих пор известны науке, подтверждают указанное мнение. Объясняется это, во — первых, тем, что тибетские авторы трудов по истории, будучи почти без исключения учеными ламами, принадлежащими к высшей духовной аристократии, сознательно сводили всю политическую, экономическую и культурную жизнь страны к религиозным делам, главным образом к строительству монастырей; во — вторых, это можно объяснить и тем, что буддийская религия и ламаистская церковь действительно занимали главное место в жизни Тибета, налагая печать на все явления общественно — политической жизни страны.

В "Истории Кукунора" Сумпы Кенпо мы находим несколько иной подход к истории. Здесь далеко не все светские события излагаются как события церковной жизни. Большинство государственных деятелей рассматриваются в "Истории Кукунора" не только с точки зрения их служения буддийской религии или их деятельности в интересах церкви. В этом труде значительно меньше, чем в других известных нам исторических сочинениях, говорится о буддийских проповедниках, о монастырях, ламах и т. п. Правда, имея в виду, что далеко не все тибетоязычные исторические произведения уже известны науке, мы имеем право предположить, что труд Сумпы Кенпо в указанном отношении не является единственным. Но они нам пока не известны.

Сумпа Кенпо в своей хронике, в отличие от многих тибетских и монгольских авторов, не приводит рассуждений о сотворении мира в плане обычных буддийских космогонических представлений, а лишь кратко описывает расположение различных миров и стран на основе последних глав "Абхидхармакоши" [355] , после чего, не останавливаясь на истории легендарных и реальных царей Индии и Тибета, сразу переходит к изложению преданий о происхождении Кукунора, подвергая их критическому анализу. Критический ум Сумпы Кенпо не пощадил даже столь авторитетного представителя буддийской науки, как Падмасамбхава.

Что касается политических событий, то их освещение в хронике отражает, конечно, интересы верхушки феодалов. Свое повествование Сумпа Кенпо ведет с начала XVII в., когда Тибет и Монголия вступили в период острых внутренних и внешних осложнений.

В Тибете в это время шла борьба за власть между цанским красношапочным царем Кармой Пунцогом Намгьялом и Пятым Далай — ламой Агваном Лобсаном Гьяцо — главой желтошапочников. Эта борьба облекалась в религиозную форму борьбы между красношапочной и желтошапочной сектами тибетского буддизма.

Возвышение гелугпы — желтошапочной секты (названной так из-за желтых шапок ее приверженцев), основанной Цзонхавой (1357–1419) в 1417 г., в особенности ее деятельность по приобретению сторонников в XVI и XVII столетиях, были покушением на устои ньингмапы — старой секты, обычно называемой красношапочной (из-за красных шапок ее адептов). Впрочем, гелугпа причисляла к красношапочным не только ньингмапу, но и другие секты. Борьба между ними имела почти трехвековую историю и отражала фактически борьбу за власть между двумя главными фракциями тибетских феодалов. Скудость источников не позволяет нам раскрыть во всей полноте механизм этой долгой феодальной распри. Будущих исследователей ждет почетная задача раскрыть этот аспект тибетской истории XV-XVIII веков.

Борьба желтых и красных велась с переменным успехом, не давая решающего перевеса ни той, ни другой стороне. Но в начале

XVII в. Тибету стала угрожать опасность со стороны могольского императора Акбара, захватившего Кашмир, юго — западного соседа Тибета, еще в 1586 г. [356] . Лхасское правительство не в силах было предотвратить эту опасность. Используя сложившуюся обстановку, Карма Пунцог Намгьял, опиравшийся на последователей красношапочников, число которых в южной части Тибета значительно превышало число желтошапочников, захватил в 1612 г. власть в области Цан (gTsang). Ко времени прихода к власти Пятого Далай — ламы Агвана Лобсана Гьяцо цанский царь Карма Пунцог Намгьял закрепил свою власть над всем южным и юго — западным Тибетом. Молодой Агван Лобсан Гьяцо остро нуждался в союзниках, которые помогли бы ему сокрушить Карму Пунцога Намгьяла. С этой целью он обратился к монголам.

История борьбы желтых и красных в Тибете свидетельствует, что желтые впервые получили возможность опереться на помощь монгольских феодалов в борьбе против красных в 70–80–х годах XVI в., когда под стенами Лхасы оказался со своим войском хутухта Цэценхунтайджи. Алтан — хан (1507–1582) из Тумэта поддерживал гелугпу, стремясь положить конец могуществу секты кармапа [357] и ее патронов из рода Ринбун (Южный Тибет), которые тогда поддерживали Китай. В конце XVI в. произошло второе обращение монголов в буддизм, что было оформлено в 1578 г. в Кукуноре на съезде южно — монгольских феодалов во главе с Алтан — ханом. По инициативе Алтанхана глава желтошапочной церкви Лхасы стал именоваться далай — ламой. За Алтан — ханом последовали халхаские Тушету и другие ханы, а в 20–х годах XVII в. буддизм приняли ойратские нойоны Джунгарии, где в 30–х годах XVII в. сложилось Ойратское (Джунгарское) ханство. Сибирский летописец Черепанов в 1635 г. писал: "В сих летах начало свое возымело в калмыцких тайшах зенгорское владение, ибо Каракулы — тайши, сын Батур — тайши, в 1635 г. благоразумием и храбростью своей рассеянные калмыцкие республики с тайшами вместе совокупил и часть Бухары завоевал; он, Батур — тайши, с того времени стал именоваться Контайша" [358] .