Чтение онлайн

Присутствовавший при этом Пупышев был благоговейно удивлён, узнав предысторию.

Последним в этом рождении учеником Бидии Дандаровича стал вильнюсский психолог Антанас Данелюс (1942–2002). Узнал о Дандароне он от Донатаса Буткуса. В одну из первых ночей после приезда в Бурятию Железное и Мялль устроили Антанасу допрос с пристрастием. При этом сами выступили в роли работников КГБ, окружающих буддийского Учителя, и делали вид, что, зная все об Антанасе, вербуют его. Выдумал эту провокацию Саша, а Мялль с удовольствием подыграл ему. Мялль с восторгом описывал перипетии ночного разговора, приговаривая: "Вот это был настоящий дзэн". Антанас выдержал ночное испытание и был допущен к Учителю. Он пробыл в Улан — Удэ только одну неделю в начале августа 1972 г., получил посвящение Ваджрасаттвы и уехал еще до начала арестов. В дальнейшем специализировался на Ваджрабхайраватантре.

Позже (1976–1978 гг.) через Антанаса в сангху пришли Пятрас Арлаускас (р. 1946 г.), Линас Катинас и его жена Кристина. Они получили посвящение от аграмбы Гатавона и почитают учителем Бидию Дандаровича Дандарона.

Со дня рождения жизнь Дандарона была на виду. С одной стороны — это были верующие, почитавшие в нем перерожденца и духовного владыку, или, как принято называть такого человека в этом буддийском регионе, Дхармараджу; с другой — неусыпное к нему внимание властей как к источнику постоянной возможности возрождения скрытой религиозности народа, тлеющей под пеплом отбушевавшего революционного безумия. Такое положение было вызовом судьбе. Можно было скрыться, но в советских условиях абсолютной слежки это было невозможно; можно было сломаться и стать совслужащим или даже совученым, а можно было пойти путем сопротивления, сохраняя достоинство и величие унаследованного духовного звания. Дандарон пошел по последнему пути — такой путь есть путь героя, виры, или Победоносца. Он действительно стал Победоносцем, ибо сумел осуществить предначертанное — восстановить дхарму в Бурятии и зародить ее в России вопреки всевластному сопротивлению коммунистических правителей страны и их жестоких наместников в Бурятии.

Прошло шестнадцать лет после освобождения в 1956 г. Каждый шаг Дандарона контролировался. За это время не было поводов для расправы с неудобной религиозной фигурой. Его активная научная деятельность принималась как нечто, с чем приходилось нехотя мириться. Авторитет ученого — буддолога и научные связи не давали возможности грубо вмешаться в жизнь человека, продолжавшего пользоваться среди простых верующих бурят славой буддийского святого, живого воплощения буддийского принципа видения совершенства Будды в каждом человеке. Факт самого сущесгвования Дандарона был невероятен для советского времени. Эта невероятность порой создавала удивительные ситуации. Однажды, в году в 1964–м, точность даты здесь не имеет значения, в Улан — Удэ приехал известный индийский издатель буддийской литературы Локеш Чандра. В БИОНе в кабинете директора Лубсанова его представляли сотрудникам. Большинство из них были партийными. Стоял среди них и Дандарон. Его не представили, и Бидия Дандарович, подойдя к переводчику, тихо попросил: "Скажите профессору, что я — Дандарон". Переводчик представил его Локешу Чандре, и тут последовало неожиданное: индийский ученый сложил ладони в буддийском приветствии и совершил поясной поклон Дандарону. Все онемели.

Как-то раз понадобился для представления в странах Юго — Восточной Азии буклет о "процветании" буддизма в СССР. Фотограф приехал в запасник этнографического музея, находившийся тогда в Одигитриевской церкви. Он снимал скульптуру, атрибуты, танки (буддийские иконы). Пришла мысль сфотографировать и прекрасные, расшитые золотом и украшенные самоцветами ламские тантрийские одеяния, диадемы и короны. Фотограф попросил сопровождавших научных сотрудников или работников музея одеть ламский наряд и сфотографироваться. Все в боязливом, а кто и в священном трепете отпрянули и отказались. Все, кроме Дандарона, он был приглашен на съемки как консультант. Бидия Дандарович уверенно, как в свои собственные наряды, несколько раз облачился в ламские одеяния, короны, маски. Фотографировал его замечательный улан-удэнский фотограф А. И. Пономарев. Так появился на свет знаменитый портрет Дандарона в тантрийской калачакринской короне. Буклет был издан, и лик Дхармараджи Дандарона стал известен во всем буддийском мире.

Энергия прежних рождений Дандарона, заповеди буддизма и кармическая необходимость проявились в появлении духовных учеников, в начале религиозной проповеди. И вот с этого момента, со времени приезда в Бурятию А. И. Железнова, первого европейского ученика, материал к очередному "Делу Дандарона" начал накапливаться в соответствующих органах. И главным в нем были живые люди, ученики Дандарона, в большинстве своем приезжавшие к нему за наставлением в поисках ученичества из европейской части Союза. Чтобы представить, какое могло создаться впечатление у работников КГБ об окружающих Дандарона последователях, представим в хронологическом порядке приход к Учителю его учеников. Первая дата — время прихода к Учителю и получения посвящения.

1944 г. — Мункина Бутидма Санжимитыповна (1923–2005), заслуженный учитель Бурятской АССР, преподаватель литературы.

1956 г. — Климанскене Наталия Юрьевна (р. 1930), экскурсовод.

1965 г. — Дамбадаржаев Петр Эрдынеевич (1932–2006), педагог — математик.

1965 г. — Железнов Александр Иванович (1940–1996), педагог и биолог по образованию, буддолог и художник.

1966 г. — Мерясова Галина Дмитриевна (р. 1943), поэтесса, художница.

1967 г. — Алексеев Юрий Алексеевич (1941–1983), художник.

1968 г. — Пупышев Виктор Николаевич 1944–1998, буддолог, филолог.

1969 г. — Монтлевич Владимир Михайлович (р. 1940), искусствовед, буддолог.

1969 г. — Мункина Надежда Санжимитыповна (р. 1938), преподаватель хоровой музыки.

1969 г. — Репка Василий Петрович (1940–1992), шофер.

1969 г. — Маликова (Железнова) Фарида (р. 1944), биолог, переводчик.

1969 г. — Пятигорский Александр Моисеевич, (р. 1929), индолог, философ.

1969 г. — Дашицыренов Анчен Аюшеевич (1918–1992), домохозяин.

1970 г. — Бадмаева Долгорма, искусствовед.

1970 г. — Буткус Донатас Людвикас Юзович (р. 1939), фармацевт — тибетолог.

1970 г. — Волкова Октябрина Федоровна, (1926–1982), санскритолог, буддолог.

1970 г. — Петров Марк (р. 1928), художник.

1970 г. — Альбедиль Олег Владимирович (р. 1946), историк, переводчик.

1970 г. — Лавров Юрий Константинович (1946–2002), философ.

1970 г. — Альбедиль Маргарита Федоровна (р. 1946), филолог, индолог, этнограф.

1970 г. — Аранов Виктор Шикович (р. 1948), физик.

1970 г. — Петрова Янина (р. 1931), художница.

1970 г. — Махов Леонид (р. 1944), без определенной профессии.

1970 г. — Мялль Линнарт Эдуардович (р. 1939), филолог, буддолог.

1970 г. — Донец Юрий Михайлович (р. 1943), филолог.

1971 г. — Баяртуева Дасарма Дугаржаповна (р. 1948), филолог.

1971 г. — Монтлевич Галина Алексеевна (р. 1943), филолог, редактор.

1971 г. — Донец Андрей Михайлович (р. 1948), психолог, буддолог, переводчик.

1971 г. — Дугаров Батодалай (р. 1949), художник.

1971 г. — Вязниковцев Александр Иванович (р. 1948), физик.

1972 г. — Карк Майя (р. 1962).

1972 г. — Карк Марет (р. 1965), буддолог.

1972 г. — Мункина Дэма Санжимитыповна (р. 1950), технолог.

1972 г. — Данелюс Антанас, (1942–2002) психолог, переводчик.

Виделись, разговаривали, встречались глазами, получили благословение Бидии Дандаровича Дандарона Цыван Дашицыренов и Ирина Геннадиевна Васильева.

Жизнь сангхи обрела летом 1972 года новый и необычный ритм. Учитель ушел из дома и поселился в соседнем доме в комнате у Железнова. Комната была узкая, в одном конце ее был вход, в другом — окно. У окна стоял стол и рядом с ним Железное устроил алтарь. Вдоль правой стены стоял диван — на нем и располагался Бидия Дандарович. Квартира Железнова была коммунальной, во второй комнате жил отставной лама Лодой Ямпилович Ямпилов. Родом он был из Кижинги. Мы все подозревали, что он следит за нами и Бидией Дандаровичем.

Днем все работали или искали работу, к вечеру собирались на Солнечной к сокшоду. В комнате было тесно, но как-то мы умудрялись там разместиться и совершать поклоны. Приезжие ночевали у друзей: кто у Пупышева на Шишковке, кто у Василия Репки; я с Галиной, моей женой, остановились у Дугарова Батодалая на ул. Каландарашвили, а затем переехали в квартиру на ул. Солнечной в соседнем доме с домом Дандарона.

В этот период, июль — август 1972 г., в Улан — Удэ собралась почти вся сангха. Из Ленинграда приехали на постоянное жительство Монтлевичи. Из Тарту на три недели приехал Линнарт Мялль и сестры Карк: Майя и младшая Марет, ей было в тот год семнадцать лет. Из Вильнюса приехал Антанас Данелюс, психолог по образованию. Из Ленинграда — супруги Альбедили, Олег и Маргарита. Уже когда начались аресты, прибыл из Каунаса Донатас Буткус.