Избранные стихи Черниховского
Шрифт:
Смотрит на пламя заката, на солнце, что медленно меркнет,
Смотрит на брызги огня, на луч, что дрожит, умирая...
Нужно, положим, признать: прекрасно полночное небо, —
Только какая в нем польза? Порою же бегал он в поле.
"Велвелэ, дурень, куда?" — "Васильки посмотреть. Голубые
Это цветочки такие, во ржи, красивые очень.
Век их недолог, и только проворный достоин их видеть".
"Это откуда ты знаешь?" — "От Ваньки с Тимошкой, от гоев
Маленьких". — Часто бывало, что явится глупости демон,
Велвелэ гонит под дождь, на улицах шлепать по лужам,
Глядя, как капли дождя в широкие падают лужи,
Гвоздикам тонким подобны, что к небу торчат остриями.
Стал он какой-то блажной. В одну из ночей, что зовутся
Здесь воробьиными [37] , многих ремней удостоился дурень,
Так что в великих слезах на своей растянулся кровати.
Был он и сам — ну точь-в-точь воробей, что нахохлился в страхе.
Так вот глазами и пил за молнией молнью, что рвали
37
Воробьиные ночи – ночь осеннего равноденствия (22 сентября) и ближайшие к ней ночи.
Темное небо на части...
Но сердце... Что было за сердце!
Чистое золото, право. Бывало и пальцем не тронет
Он никого. Не обидит и мухи. Детишки, конечно,
Часто дразнили его, называли Велвелэ-дурень, —
Да и другими словами обидными; он не сердился,
Горечи не было вовсе у мальчика в ласковом сердце.
Как он любил все живое! Кормил воробьев: ежедневно
Стаей огромной к нему слетались они на рассвете,
Зерна и крошки клевали из рук у него. И бывало —
Сам не успеет поесть, — а псов дворовых накормит.
Пищей с пятнистым котом он делился, был пойман однажды
В том, что таскал молоко окотившейся кошке. Но больше,
Больше всего он любил голубей. Голубятню устроил
И пострадал за нее многократно: ремней, колотушек
Стоило это ему, — и других наказаний. Скажите:
Кто ж это видел когда, — чтоб еврей с голубями возился?
Но устоял он во всем, — и рукой на него мы махнули.
Делал он все, что хотел, и вскоре наполнили двор наш
Голуби всяких сортов и пород. Деревенским мальчишкой
Был я когда-то и сам, но понять не могу я, откуда
Он это все разузнал. И что же ты думаешь, Мойше?
Он и меня научил различать голубей по породам!
Знал их малыш наизусть; вот это "египетский" голубь,
Это "отшельник", а там — "генерал" с раздувшимся зобом
Выпятил грудь; вот "павлин" горделиво хвост распускает;
Там синеватой косицей чванятся горлицы; "турман"
Встретился здесь с "великаном"; там парочки "негров" и "римлян"
Крутят в сторонке любовь, и к ним подлетает "жемчужный";
Там вон - "монахи"-птенцы, "итальянцы", "швейцарцы", "сирийцы"...
Старец младенцу подобен: уже серебрился мой волос,
Я же учился у сына и стал голубятник заправский...
Вскоре за книги пророков уселся Велвелэ. Мальчик
В сны наяву погрузился. Что в хедере слышит, бывало,
То ему чудится всюду. Пришли на деревню цыгане,
Просто сказать — кузнецы: так он в них увидел египтян.
В поле увидит снопы — снопами Иосифа мнит их;
Спрашивал часто: где рай, где Урим и Тумим [38] , и где же
Первосвященник? Весной, в половодье, все Чермное море [39]
Чудилось мальчику. Холмик — Синаем [40] ему представлялся.
К Ерусалиму дорогу искал он. И понял меламед [41] ,
Что недоступен Талмуд его голове — и довольно,
Если он будет хороший еврей. Повседневным молитвам
38
Урим и Тумим – Предметы символического значения, употребляемые при богослужении. Велвелэ думал что это названия каких-то местностей.
39
Чермное море – Красное море, чудесным образом расступившееся и пропустившее уходивших из Египта евреев, но сомкнувшееся над преследовавшими их фараоновыми колесницами.
40
Синай – гора в пустыне, на которой при чудесных знамениях Моисей получил от Бога Тору, священный Закон евреев.
41
Меламед – учитель в хедере.
Велвелэ он обучил и внушил ему страх перед Богом, —
Переменился наш мальчик. Всем сердцем к Творцу прилепился,
Строго посты соблюдал, подолгу молился, как старый,
Даже прикрикивать стал на меня и на братьев: мы, дескать,
Грешники. Мы же его пинками молчать заставляли,
Злили его и дразнили обидными кличками часто:
Цадиком [42] звали, раввином, святошей, Господним жандармом.
Мальчик с тринадцати лет у нас начинает работать.
42
Цадик – праведник.
Начал и Велвелэ наш приучаться к торговому делу, —
Но не затем он был создан.
Ты сам все знаешь, реб Мойше:
С самых с тех пор, как пошли с "чертою" строгости, — землю
Нам покупать запретили, и мы превратились в торговцев.
Жизнь, конкуренция, гнет на обман толкают еврея.
Чем прокормиться в деревне? Лишь тем, что пальцем надавишь
На коромысло весов, чтоб чашка склонилась, иль каплю
Где не дольешь в бутылку...
Так мальчик, бывало, не может:
"Что говорится в законе? А суд небесный? Забыли?"
"Что ж, — отвечаем ему, — ступай и кричи хай векайом [43] ".
Он же заладит —
"обман!" — И рукой на него мы махнули:
"Пусть возвращается к книгам! При нем невозможно работать".
Стянет, бывало, мужик что плохо лежит — и притащит.
Можно б на этом нажить — да гляди, чтоб малыш не заметил.
Прятались мы он него, как от стражника, честное слово!..
43
Хай векайом – живущий и существующий, – одно из определений Бога. «Ступай и кричи хай вехайом» – народное выражение: ступай и кричи караул.
В Пурим [44] гостил у меня мешулох один Палестинский —
Плотный, румяный еврей, с брюшком, с большой бородою.
Сыпался жемчуг из уст у него, когда говорил он.
Дети мои разошлись, уставши за трапезой общей.
Все по углам разбрелись: тот дремлет, сидя на стуле,
Тот на постель повалился, дневным трудом утомленный,
Я же остался при госте, и много чудес рассказал он
О патриарших гробницах, о том, как люди над прахом
44
Пурим – национальный праздник евреев, справляемый в 14 день весеннего месяца адар. Связан с преданием о чудесном избавлением евреев Персидской империи от полного истребления, замышлявшегося царским сатрапом Аманом, о чем повествуется в «Свитке Эстер» (В библейской «Книге Эсфири»)