Я поэт или клоун?Я серьезен иль нет?Посмотреть если в корень,Клоун тоже поэт.Он силен и спокоен,И серьезно смышлен —Потому он и клоун,Потому и смешон.Трудно в мире подлунномБрать быка за рога.Надо быть очень умным,Чтоб сыграть дурака.
В свете этих строк становятся понятнее его стихи «Ворон», «Волшебник», «Ты, как в окно…», «За мою гениальность!..», «Тапочки», «О литературных влияниях». Например, стихотворение «За мою гениальность!..» для человека, лишенного чувства юмора, может прозвучать как самовосхваление, как нескромность. Оно и могло бы так восприниматься, если бы поэт не отметил эти строки грустной самоиронией:
Как великий поэтСовременной эпохиЯ собою воспет,Хоть дела мои плохи.В неналаженный бытЯ впадаю, как в крайность…Но хрусталь пусть звенитЗа мою гениальность!..
Да, не будь здесь горького «я собою воспет, хоть дела мои плохи», строки эти могли бы прозвучать, как стихи самовлюбленного зазнайки и походили бы на вирши тех поэтов, которые всерьез могут заявлять о своей поэтической исключительности.
Удивительны по своей чистоте, по пронзительности чувства стихи «Это было на озере Селигер» и «Боярыня Морозова». Ироническая тональность этих вещей только подчеркивает силу и первозданность чувства, его открытость и незащищенность:
На платформе мы. Над нами ночи черность,Прежде, чем рассвет прольется розовый.У тебя такая ж отреченность,Как у той боярыни Морозовой.Милая, хорошая, не надо!Для чего нужны такие крайности?Я юродивый Поэтограда,Я заплачу для оригинальности…
Стихи эти, как мне кажется, можно отнести к значительным достижениям нашей лирики, к наиболее своеобразным ее проявлениям.
Сила поэзии Николая Глазкова — в естественности его стихов, в доброте помыслов самого поэта, в мудрой его наивности, в обнаженности души, в кажущейся ее беззащитности, которая, однако, этим и защищена от корысти, ханжества и всего того, что несовместимо с настоящей поэзией.
Николай Старшинов
СТИХИ
«Люди бегут на лыжах…»
Люди бегут на лыжах,Желая кому-то добра.Налет на цинковых крышахСолнца и серебра.Так лета пролетали…Хотелось хорошего мне б!Но цинком струит планетарийИзнанку каких-то неб.Смотрит на город витрина,Не холодно ей, ни тепло.Похоже на паутинуТреснутое стекло.Загромождено мелочамиТеченье большого дня.Люди не замечаютНи мелочей, ни меня.Если добраться до истин,Ни одна трава не сорняк:Пусть бесполезны листья,Значит, польза в корнях!..Много стихов сочинил яПро то, как жизнь хороша,Пальцы мои в чернилах,Пальцы, а не душа!1938
Ворон
Черный ворон, черный дьявол,Мистицизму научась,Прилетел на белый мраморВ час полночный, черный час.Я спросил его: — УдастсяМне в ближайшие годаГде-нибудь найти богатство? —Он ответил: — Никогда!Я сказал: — В богатстве мнимомСгинет лет моих орда.Все же буду я любимым? —Он ответил: — Никогда!Я сказал: — Невзгоды часты,Неудачник я всегда.Но друзья добьются счастья? —Он ответил: — Никогда!И на все мои вопросы,Где возможны «нет» и «да»,Отвечал вещатель грозныйБезутешным: — Никогда!..Я спросил: — Какие в ЧилиСуществуют города? —Он ответил: — Никогда!..—И его разоблачили.1938
Моим друзьям
В силу установленных привычекЯ играю сыгранную роль:Прометей — изобретатель спичек,А отнюдь не спичечный король.Прометей не генерал, а гений,Но к фортунным и иным дарамПо дороге, признанной и древней,Мы идем, взбираясь по горам.Если даже есть стезя иная,О фортунных и иных дарахТо и дело нам напоминаетКошелек, набитый как дурак.У него в руках искусства залежь,Радость жизни, вечная весна,А восторжествует новизна лишь,Неосознанная новизна.Славен, кто выламывает двериИ сквозь них врывается в миры,Кто силен, умен и откровенен,Любит труд, природу и пиры.А не тот, кто жизнь ведет монаха,У кого одна и та же лень…Тяжела ты, шапка Мономаха,—Без тебя, однако, тяжелей!1940
«Был легковерен и юн я…»
Был легковерен и юн я,Сбило меня с путейДвадцать второе июня —Очень недобрый день.Жизнь захлебнулась в событьях,Общих для всей страны,И никогда не забыть их —Первых минут войны!..1941
Дорога далека
Я сам себе корежил жизнь,Валяя дурака.От моря лжи до поля ржиДорога далека.Вся жизнь моя такое что?В какой тупик зашла?Она не то, не то, не то,Чем быть должна!Жаль дней, которые минуют,Бесследьем разозля,И гибнут тысячи минутКоторый раз зазря.Но хорошо, что солнце жжет,А стих предельно сжат,И хорошо, что колос желтНакануне жатв.А телеграфные столбыИдут куда-то вдаль.Прошедшее жалеть стал бы,Да прошлого не жаль.Я к цели не пришел еще,Идти надо века.Дорога — это хорошо,Дорога далека!1942
Другу
Пусть жизнь трудна,Пускай бедна,Счастливей мудреца тупица.Вода настолько холодна,Что невозможно утопиться!Пускай, грешаИз-за гроша,Ты должен всюду торопиться.Но жизнь настолько хороша,Что невозможно утопиться!1943
Два стихотворения
1
Ища постоянного, верного,Умеющего приласкать,—Такого, как я, откровенного,Тебе все равно не сыскать.Ищи деловитого, дельного,Не сбившегося с пути,—Такого, как я, неподдельного,Тебе все равно не найти!
2
Огромный город. Затемнение.Брожу. Гляжу туда-сюда.Из всех моих ты всех моейнее,И навсегда.Как только встретимся, останемся,Чтоб было хорошо вдвоем,И не расстанемся, и не состаримся,И не умрем!1944
Эпилог
Рур ликовал,Наступал на Урал,Грыз наш металл,Как бур.Прошла та пора,Грохочет «ура»,Урал поломалРур!1945
Слово
Слово — мир особый и иной,Равнозначный названному им.Если слово стало болтовней,Это слово сделалось плохим.Это слово пагубно стихам,Это слово — дом, который сгнил.Лучше бы его я не слыхал,Не читал, не знал, не говорил!1945
«Не размышляя о потомках…»
Не размышляя о потомках(Им будет легче, нам трудней!)Мы растворяемся в потокахТекущих дел бегущих дней.Настанет день — не станет ночи,Настанет ночь — не станет дня.Так жизнь становится корочеДля всех людей и для меня.Но проживу чем больше дней я,Тем лучше зазвенит строка.Так жизнь становится длиннееИ глубже: так же, как река!1945