Чтение онлайн

Как если бы ты свечи погасил,

зажженные рукою матери.

Молчания ты дал обет.

Но ведь молчание — настой из всех речей,

как мед — душа бесчисленных цветов.

И как пейзаж, где речка, лес и взгорье,

в отдельности и вместе между тем,

живут не споря.

Так будь и ты в ладу со временем своим.

Иди спокойно, как течет поток,

вмещаясь в берега и изливаясь в море.

На берегу — там дети лепят, строят

из влажного песка.

Там раковина — ей не нужно слов —

тебе нашепчет на ухо все тайны

прибоя и отлива.

Высок, спокоен свет субботних звезд.

Перевод Р. Баумволь

Спокоен свет больших субботних звезд.

А ты печален...

Печаль твоя сегодня — святотатство,

как если бы ты погасил все свечи.

Ведь ты молчанием наполнил рот,

молчанье же — есть сущность всех речей,

как мед — есть сущность тысячи цветов

и как пейзаж — есть средоточье речки,

и чащи, и холма, раздельно сущих

и в то же время —

вместе и без ссор.

Так будь един с эпохой, с поколением своим,

иди спокойно, как течет ручей,

не зная, есть ли море, но зная неизбежность берегов.

На берегу — там дети месят булки

из влажного песка.

Там раковина без помехи слов

раскроет тебе на ухо все тайны

приливов и отливов.

Спокоен свет больших субботних звезд.

Перевод М. Борисовой

Франциск Ассизский читал свои проповеди перед зверьми и птицами, перед деревьями и камнями.

И прибрежная рыба,

И кит на просторе —

Перед притчей святого,

Перед правдой одной.

Но внимают ему,

Как меряют море:

Каждый мерой своей,

Своей глубиной.

И стервятник над падалью,

И домашняя птаха —

Перед притчей святого,

Разгоняющей тьму.

Все внимают ему,

Но от силы и страха,

От природы своей

Не уйти никому.

Всяк от страсти своей.

От души и природы,

Всяк из глуби своей

И вослед за судьбой.

И Франциск,

Освящающий земли и воды,

Говорит о своем

И ведет за собой.

Перевод Р. Левинзон

Все голоса без эха —

пейзаж без человека,

Все лица без улыбки —

пейзаж без человека,

И зеркало, в котором

никто не отразился,

И дерево без листьев,

хотя и дождь пролился.

Детей не баловали,

Пшеницу не убрали...

Гора стоит на цыпочках —

Услышать бы! —

Ни звука!

Пейзаж без человека...

О, Бог! Какая мука!

Перевод Р. Левинзон

Смотреть, как ниспадают выси

вниз, к мертвой улице, в окно

мое, сидеть, сидеть без мысли

с звездой безвестной заодно...

И холод до утра, а утром —

и свет, и шум. Всё в свой черед —

заведено законом мудрым,

к черте итоговой ведет.

И как всегда: души сиротство

(и кто спасти придет за мной?),

и тесной комнаты уродство

опять в ночи глухонемой.

Перевод Р. Левинзон

(Из цикла «Ребячливость») /Перевод Р. Левинзон/

Ах, опять ничего не выходит,

это просто ужасно, друзья:

каждый раз, когда завтра приходит,

так назвать его больше нельзя...

Что за бег сумасшедший, неверный?

Кто мудрец тот, что знает ответ?

Лишь сегодня бывает, наверно.

Ну а завтра-то есть или нет?

Перевод Р. Левинзон

(Из цикла «Ребячливость») /Перевод Р. Левинзон/

Сразу видно — невезучий...

Надевает он одежду

Каждый раз наоборот.

И всегда на небе тучи,

И потеряна надежда —

Так искал исхода Лот...

Котелок во сне приснился

С чудным супом, но без ложки...

Неудачник, видно, он.

С ложкой он в кровать ложился,

Занавесил все окошки,

Но пропал и суп, и сон...

Так все ищет он ответ:

Сны бывают

или нет?

Перевод Р. Левинзон

(Из цикла «Ребячливость») /Перевод Р. Баумволь/

Когда он потерял свой мяч, его спросили:

— Скажи-ка, где посеял ты свой мяч? —

и он отправился далеко в поле,

чтобы взглянуть на поросли мяча,

и не нашел их...

Пойти бы нам,

отправиться во все места и времена, —

со всей серьезностью, —

а если посетит нас грусть, так пусть! —

взглянуть, что выросло из дней,

посеянных вчера?

В душе надежда теплится, что там —

как знать! — мы можем вдруг еще найти

потерянные некогда мячи —