Неизвестною силой на землю гоним,пролетает в пространстве крутящийся снег,словно своды небес переполнились ими устали держать, и ослабли навек.Небо вечное! Переневолилось ты,но другого тебе не дано бытия.И устали, устали столбы и кусты —не уйти: где поставлены, там и стоят.Видно, Божьим творениям выбора нет,есть удел. И устали они до того,что уже не считают ни дней и ни лети не ждут, и не просят уже ничего.1989
* * *
Роща моя печальная,тихи твои купола.Скорбный обет молчанияты на себя взяла.Поверху глянь, опальная:там, за рекой, одна,видится церковь дальняя —так же молчит она.Может, на всех поруганныхэта лежит печать.Небо за них порукою —небу вовек молчать.В час немого отчаяньяместа глаголу нет:скорбный удел молчания —доля твоя, поэт.Спросит толпа глумливая:«Что же, певец красоты,сердце свое счастливоес нами не делишь ты?»И в места сокровенныея унесу свечу.Живо слово нетленное —живо, пока молчу.1989
* * *
Зашевелились хвойные громады,из черной почвы вывернулись пни,и объявились, воссияли клады,таящиеся в недрах искони.Ведь ты хотела власти и покоя?Бери: пред этим жаром – все зола!Но ни один не тронула рукою,ни камушка на память не взяла.Моя сума пустая обветшала,потом и вовсе сгинула в пути.И мне уже ничто не помешалопо морю аки посуху пройти.1989
* * *
Через реку тебя перевезет паром.На гору подымись – вот и мое село.А посреди села – мой деревянный дом:белым цветом садов крышу позамело.Старой сирени куст караулит окно.Тихо тронув стекло, ветка укажет: здесь.Освещено окно. Если же в нем темно —не уходи назад: ключ под ковриком есть.Он переплыл реку, он отыскал тот дом.Ветка сказала: здесь, ключ лежал под ковром.Сад шелестел всю ночь. Солнце взошло потом.Утро, заря, роса. Облако над прудом.Выдало небо им самых теплых лучей,самых прозрачных вод родники принесли.Наизвончайший был послан в сад соловей.Маки – крупнее нет – в огороде цвели.«Милая, мир широк. Милая, мир богат.Милая, жизнь сложней, как о ней ни судачь.Разве удержит дом, разве удержит сад,если пора назад? Смилуйся и не плачь!»Сад удержать не смог, не запоздал паром,не прекратилась жизнь в этот печальный час.Разве утешит сад, разве утешит дом?Тихие вы мои, много ль мне проку в вас!К поезду по полям ветер ее проводил,утром летит назад, ищет свое село.Видит: вместо села только угли стропил,серым пеплом вокруг землю позамело.Путник, не подходи! Под ноги льнет зола,гарь норовит обнять, тайную шепчет весть.Обгорелая ветвь в воздухе замерла,вперилась в пустоту и указует: здесь.Мимо тех гиблых мест трассу потом провели,мчат машины по ней, мчат с утра до темна.Двое выходят порой, долго стоят в пыли,долго молчат в пыли двое: он и она.1989
* * *
В твоих краях цветет сиреньи тихо бродит воздух пьяный,и долго дышит летний деньна разомлевшие поляны.Когда луны тяжелый круготображается в озерах,леса смыкаются вокруг,тая крамольный свист и шорох.Бессонный лес! И там, и тут,гонимы страстью, зверь и птицаподругу ищут и зовут,стремясь в любви соединиться.Ты мне прислал в письме цветок,и он в пути пыльцу осыпал.Он долго шел, и он засох,и тенью из конверта выпал.Уже не твой, уже ничей,хранится он в прохладе комнати шелесты лесных ночей,бессмертным став, уже не помнит.Аукнется ль в чужом краю —в пути развеется дыханье.Так мудрость ясную моюоберегает расстоянье.И муза со своих высотне так ли в дольний мир взирает?Покуда чувство к ней дойдет —оно до остова сгорает.Что ж, муза! Перейдя предел,очерченный для Божьих тварей,люби постылый свой удел,копи печальный свой гербарий.1989
* * *
Лето в разгаре, и странен союзсолнца и холода. Сердце щемит.Вздрогнет под ветром черемухи куст,вытянет ветви и прошумит.Клонится бледный березовый строй,кроны трепещут, свиваются в жгут.Шелест и шум по равнине пустойходят – и места себе не найдут.Словно бы полем, поляной, рекой,небом и космосом, всеми и всяневосполнимо утрачен покой,и ни на что опереться нельзя.В час рокового смещенья эпохсущее общий находит язык:шум несмолкающий, трепет и вздох,долу клоненье и сдавленный крик.1989
Декабрь
Как ослепшего – за рукави как тонущего – на плот,пусть затянет меня в декабрь,пусть хоть это меня спасет.Заметет с четырех сторон,занавесит со всех высот.Это – зыбка, а в зыбке – сон,пусть хоть это меня спасет.Не страшна небесная твердь:ватой выложен небосвод.Что поэту русскому – смерть!Пусть хоть это меня спасет.В свой тулуп меня заверни,о декабрь, и неси, храня.Так носили в детские дниполусонную в сани меня.И уже во сне досмотретьнескончаемый санный путь.Что для русского – умереть!О, не более, чем заснуть.Ибо жизнь ему – то тесна,то неслыханно широка.И ему потребны векадля его короткого сна.1989
* * *
Все те же тоска и сон,все так же поля легли.Осенняя стая ворон,как невод, прошла вдали.Гляди, заходит опять,растекшись в туманной мгле.Но нечего неводу взятьна голой, пустой земле.Метнуться за косогор,лететь до ночи, до звезди чувствовать, как просторв безумное око врос.Лететь от версты к версте,не смея на отдых сесть.И даже в самой пустотевеликая тяжесть есть.О Русь! У кого и как берешьты таких пустот,где даже бессмысленный знакотчетливый смысл несет!1989
* * *
Слишком все недвижно окрест.Может, солнце нас обманулои пока садилось за лес,над землею вечность минула.Как проверю? Душа – и танедоступностью легкой дышит,вроде ласточкина гнезда,притулившегося под крышей.Дотянись и тихонько троньптичий домик, комочек ватный —и внутри полыхнет огоньнеожиданный, непонятный.Лишь на миг озарится высь,обозначится лес бескрайний.Ветви, листья – вы с чем сплелись,с чем повязаны общей тайной?Почему столько раз уже вы,неясным молчаньем вея,странный знак послали душе,словно в чем условились с нею!1989
* * *
Выше тепла и жилья,словно изверившись в нем,птиц перелетных шлеязыблется в небе пустом.Горних струя воздусейгде-то над нами прошла,и не она ли гусей в руслесвоем повлекла?Поздно проситься в траву:тяге земной вопрекивыдержит птиц на плавустрежень воздушной реки.Долго им по небу течь,плыть без руля и ветрилмимо встающих навстречьгрозных осенних светил.1989
О себе
Я родилась в 1957 году, в деревне Русско-Тимкино Уржумского района Кировской области на древней Вятской земле, откуда происходят и все мои предки.
Годы самого раннего детства прошли в ветхой и кособокой крестьянской избушке, где наша семья снимала небольшой угол. Весной всю окрестность заливала талая вода, а зимой за стеной выли волки. Появление «лампочки Ильича» под закопченным потолком нашего дома совпало с полетом Гагарина в космос.
До четырех лет моим воспитанием занималась бабушка Евлампия Васильевна Сырнева, в прошлом учительница. Она научила меня читать. Бабушка очень любила поэзию Некрасова, и благодаря ей я знала наизусть многие стихи и поэмы этого неповторимого поэта.