Втоптано в землю былое жнивье.После обеда не снега ли ждать?Снимут соседи с веревки белье,снимут, и сразу – далеко видать.В небе прочерчен, недвижим и нем,жалкий кустарник, тщедушный узор.Не ограничен, не скован ничемнапрочь раздетый российский простор.Вся распахнулась великая ширь.То ли мираж, то ли сон наяву:вправо посмотришь – увидишь Сибирь,влево заглянешь – узреешь Москву.Не приведи же Господь никомутак вот стоять посредине широт,словно кухарке в огромном дому,вверенном ей при побеге господ.Что тебе плакать? Живи, как жила:двери закрой да растапливай печь.Глянешь – и здесь от окна до столацелая пустынь успела пролечь.1994
* * *
Там будут лес, и поле, и река,но не зовите в эту благодать:вам – радость, мне – страданье и тоскабесплатную природу повидать.Ведь я сюда являюсь, как в приютна склоне жизни, на закате дня,где мне назад ребенка отдают,который жил и вырос без меня.И сколько нужно горя перенесть,чтоб научиться счастье отвергать!О жизнь моя, мы встретимся не здесь,не при чужих, которым надо лгать.Позволь докоротать пустые днибезрадостной судьбы в чужом дому.Мы встретимся. Мы будем там одни.Не говори об этом никому.1994
* * *
Пред закатом из дальних сторонк деревням, затаенным в тени,колокольный доносится звон —и под ним умолкают они.Дивный звук, зародясь вдалеке,успевает полнеба облечь,замирая, нисходит к реке —и встает ему эхо навстречь.Так от края до края легкораскачнулась равнина земли,словно подняли всю высокои на чашу весов вознесли.Может, все, что живет под луной —от высот до глубин и широт —тайно связано нитью однойи друг другу движенье дает.Значит, ты не останешься нем,расстоянье меж нами храня,ибо тоже ты связан со всем,что волнует и движет меня.1994
* * *
Белый свет над Родиной угас,темнота прихлынула к порогу.Не поймать того, кто в этот часс кистенем выходит на дорогу.И ни зги. Попробуй, укажи —не откроет мать-земля сырая —где дворцов подземных этажирассиялись, в пьянке угорая.Кто-то, черным ужасом объят,затенил казенные палаты.Нищие – они, конечно, спят,отдыхают – этим и богаты.Пень-колода из-под ног долой,зычный посвист слышен на развилке:это мужичина удалойс угощеньем разлетелся к милке.Может, не его она ждала,но других не слышно и не видно.Что там! Пачка денег тяжела,а во мраке – ничего не стыдно.Белый свет над родиной угас.Радуйся, что жив остался, дядя!Эко дело – высадили глаз,нынче веселее жить не глядя.Веселися! Выплеснись за край,азиатской пеной закипая,полночь русская, кромешный рай,силушка глухая и слепая!Ни огня, ни слова, ни следа —все исчезло в буре бесполезной.Лишь она, российская звезда,непричастная, горит над бездной.1995
* * *
Как в замерзшую улицу влитизумительный липовый ряд!Что застыло – уже не болит,так и вам про меня говорят.Привыкаешь теперь ко всему,и никто о тебе не скорбит.Обозначься в морозном дыму:ты в январскую улицу вбит.В наказанье за летнюю прыть,за сверканье листвой золотоймне отраднее было б застытьи сквозить в перспективе пустой.Позолота опала дотла,почернела у всех на виду.Я по улице этой прошлаи примерзла в последнем ряду.Я стремилась к другим берегам,но не смела покинуть земли.И у всех по замерзшим ногамледенящие жилы прошли.1995
* * *
К полуночи ветер на весла налег,деревья клонились и колокола.А утром земля, обратясь на восток,всей мощью в весенние воды вошла.Укрыться поглубже! Как будто и нетот веку ненужных в простом бытииполета комет, поворота планет,сметающих напрочь постройки твои.Но бьется о стены безудержный вал,и разве отречься теперь от него?Ты сам его в недрах души предсказали, вычислив, вызвал на волю его.Слепой звездочет, измеритель высот,пошедший у вечности на поводу,ты был одинок и безумен —но вот взрываются реки и почки в саду.Не слушай! Тебе ли не знать, что окреств едином порыве преграды сняты:по горло затоплен ликующий лес,разбитые в щепы, уплыли мосты.Усталому сердцу не должно смотретьна то, что мерещилось зимней порой.Отныне да будет заказано впредьему увлекаться подобной игрой!Ведь завтра – жемчужная ландыша нить,свободно прочерченный вылет скворца...Но все это надо еще пережитьи, хочешь не хочешь, пройти до конца.1995
* * *
Оседала студеная ночьсеребром на бегущих конях.Это слезы застыли в глазах,это я пролетаю в санях.Ненадолго нам детство дано,нет свободы, есть счастье одно:с этой зимней дороги свернуть —или сгинуть в снегах – все равно!Все мне чудится беглый мотивнесворотной дороги земной.И созвездья, на небе застыв,судьбоносно висят надо мной.Белый пар отстает, словно дым,не задевши алмазную высь.О, как чудно, как весело им,как они с моей жизнью срослись!Так беспечно я верить могла,что не будет ни боли, ни зла,и дорога моя пролеглав дальний дом, где достанет тепла.И скрипели ступени крыльца,и визжала высокая дверь.Этой жизни не будет конца,а другая – бессильна теперь.Все познавшее сердце!Молчи, оглянувшись далеко назад.Я заснула. Я сплю на печи.И созвездья меня сторожат.1996
* * *
Тихий пар по оврагам залег,светит месяц, один во миру.Путь туманен. Колодец далек,из которого воду беру.Все, что от роду сердце хранит,прогуляла, растратила я.И тяжелая цепь зазвенит,и ударит о воду бадья.Темен омут ненужных страстей,глубока преисподняя мук.Восплыви из осклизлых сетей,дальний плеск, неизгаженныи звук!Посреди искривленных времени лукаво-фальшивых словесне один ли ты есть камертон,не один ли безгрешный отвес?Ряд известный кругов соверша,чистый дар от тебя я приму —краткий срок, где невольно душапо подобью звучит твоему.1996
Ноябрьский мороз
Как расколется лужа со звоном —странный звук улетит к небесам.Долго эхо сквозит по перронам,по пустым придорожным лесам.Я на верхнюю полку залезуи останусь, случайная, здесь.Будет поезд стучать по железу,как в окалине, в инее весь.Из ночной бесприютной стоянкиувозили меня поезда,отдыхая на том полустанке,где бессрочное утро всегда.Здравствуй, утро белей алебастра!Ты холодным лучом осветина газоне замерзшие астрыи чужие стальные пути.Пусть повеет намеком на счастье,на прошедшие дни и дела,когда я в самой суетной частинепродуманной жизни жила.Ведь неведенье нам не помеха,не от этого нам горевать.Хуже нету – заученно ехатьи знакомую даль узнавать.Где ты, город, что призрачно розов,из набросков прилежной мечты?Где ты, где ты, ноябрь без морозов,сохранивший живые цветы!1996
* * *
Тучи надвинулись. Рано стемнело.Короток день оказался в июле.Долго гремело, по крыше шумело,свет не включался, и в доме уснули.Может, и счастья другого не надо:тихо прижавшись за стенами дома,слушать гуденье тревожное садав продыхе между раскатами грома.Сжаться, укрыться и сном позабыться,шторой от улицы отгородиться —и не увидеть, как буря промчится,как неоконченный день возвратится.Помнишь ли? Чистое небо открылось,с запада солнце тебе воссияло.Ветка качалась и капли роняла,мокрое стадо домой возвратилось.Кто-то с гармонью прошел косогором,кто-то накинул косынку на плечи...Час сверхурочный! Он минет не скоро,поверх предела отпущенный вечер.Мне не гулять над рекой в хороводе,не целоваться в дубравах зеленых.Но соловей свою песню заводитне для одних молодых и влюбленных.Есть еще время. Настанет когда-тосрок, где не буду я так одинока.Позднее солнце восходит с закатаи обещает вернуться с востока.1996
* * *
Прокатилась туча грозовая,в страны полуночные уйдя,и блестит дорога столбовая,вымытая струями дождя.Не ее ль из века в век мостилопосланное жить и умереть!Но душа давно уже простилавсе несовершенство мира – впредь.И мечты в ней больше не теснятся,не стоят тревоги тяжело.Чем же ей теперь еще заняться,если ВСЕ через нее прошло?Есть такое место при долине,где свобода и трава ничья,где листва трепещет на осине,как вода проточного ручья.Этот шелест тих и бесконечен,как простое кроны бытие.И еще – особенно беспеченсолнца луч, пробившийся в нее.1996