Избранные стихотворения
Шрифт:
И Поражение с тех пор не устает пытать
Возможно ль победить, не веря в Благодать?
16. Герой
Он от прямого уходил ответа: [19]
«Что государь сказал?» -- «Не торопись, чудак.»
«А видел ты восьмое чудо света?»
«Средь нищих человек — Ничто, когда он сир и наг.»
«Он к славе не готов,» -- шел шепоток зловещий --
19
Этот сонет один из наиболее интересных и неясных сонетов в цикле. Герой обладает кьеркегоровским терпением и безропотностью, оставаясь лаконичным под лавиной вопросов. Оден объяснил четвертую строчку... тем, что: «У англичан не принято обычно отвечать на неуместные вопросы, касающиеся их персональных дел», хотя очевидно, что вопросы автору нравятся, поскольку они дают возможность герою дать абсурдные ответы в христианском духе. Отправиться к Кустарнику Нищих (Beggar Bush– - кустарник, под которым нищий находит пристанище -- название места около Хантингтона где собирались нищие. The Oxford Universal Dictionary) означает потерять все, так что полная нагота неприспособленного человека... и есть «величайшее чудо света». Оден описывает кьеркегоровский идеал христианина как: «счастливый в браке, выглядит, как неунывающий бакалейщик и уважаем соседями». Тем не менее, задающие вопросы чувствуют, что герой «обязан своей славе». Они подобны «изумленным критикам» популярного героя из сонета «Кто есть Кто», которые не могут поверить , что будучи величайшей фигурой своего времени, тот может томится по кому-то, кто всего лишь хлопочет в своем саду. Аллюзиями к Флоберу пронизан весь сонет.
В письме Флобера к Луизе Колет отражено его неоднозначное отношение к перевороту Наполеона III и литературной цензуре, введенной в результате переворота. Урок, который Флобер получил у Императора, следовательно, таков -- целенаправленно развивай независимость от обязательств. Not to push– - не торопись (с выводами), следствие флоберовского «пе pas conclure», способность смотреть с разных точек зрения, подобно «негативным возможностям», которые Флобер полагал единственно возможными девизом для здравомыслящего человека. Флобер был раздражен опечаткой в его имени, когда была опубликована «Мадам Бовари» -- Faubert– - было имя бакалейщика в Ру де РишельеФлобер смотрел на ландшафт через цветные стеклышки, пытаясь описать впечетление смотрящего, в опущенном эпизоде в «Мадам Бовари», когда Эмма однажды после бала гуляет в окрестности Ла Вубессар и сопоставляет вид на небольшой павильон, глядя на него через закопченное стекло и через осколок чистого стекла для того, что бы видеть вещи такими, какие они есть, что символизирует метод «различных точек зрения».Непосредственный источник такого приземленного занятия, как переливание жидкости из бутылок в бутылки в предпоследней строчке, можно найти в письме
Чехова к Суворину: «Я только что переливал касторовое масло из бутыльков в Бутылки…», но в своих изысканиях для романа Флобер мог и сам переливать жидкости в попытке «стать» фармацевтом Оме, как он «стал» Эммой. Оме, возможно наиболее полно представляет тип буржуа в книге. Он желает повесить ярлыки на любой опыт, поместив его в соответственную бутылку. Его объективное переливание есть, в некотором смысле, противоположность субъективному разглядыванию пейзажа через стекло, но Оден показывает, что романист должен выйти за пределы этих противоположностей, понимая их суть, точно также, как должен сохранить некое эстетическое отчуждение от доктринальнй или политической позиции.
Оден и делает это, но, конечно, в стихотворной форме, которая традиционно требует основной идеи, сжатости, параллелизма и эффективного заключения. В последних двух строчках подразумевается трагедия буржуа, описанная в романе (Эмма убивает себя мышьяком Оме), так что оденовскому-флоберовскому герою дозволено достичь его странного христианского исхода за пределами саморазрушительного дуализма....
«Видать, для куража рискует головой.»
«А сам лицом ну что твой бакалейщик.»
И перестали называть, как прежде, «Наш герой.»
От тех, кто жизнью никогда не рисковал,
Он отличался. Невзирая на ухмылки,
В деталях точен был, к порядку призывал,
Любил газон подстричь и захмелеть слегка,
И жидкости сливать из бутылей в бутылки,
И сквозь осколки их смотреть на облака.
17. Авантюра
Иные к левым прибивались. До сих пор, [20]
Из-за протестов. «А, поди все прахом!» --
Законом изгнанный, отчаявшийся вор
И прокаженный -- обоюдным страхом.
Теперь никто не обвиняет в грабеже
Или болезни. Вслед им с сожаленьем
Друзья глядят -- «Смотри, они уже
Уходят в онеменье и забвенье.»
Чернь ставит на во всем себе подобных,
Кто рвется к финишу, но с детства им знаком,
20
Сонет показывает как, перед лицом необъяснимо ненормального поведения изгоев -- искателей истины, толпа прибегает к защите... последняя строчка связана со словами Исайи -- «Воистину ты Бог, кто скрывает себя».
На с четным номером, в упряжке, жеребца.
И Безымянное понятней несвободным;
Счастливчики скорей рискнут всем кошельком,
Чем встретят взгляд Слинявшего Творца.
18. Авантюристы
Путем Неправедным -- туда, где Сушь. От зноя [21]
Они вращалися волчком, и искушал их бес,
Шли у пустых пещер, в виду пустых небес
Оставив память, как помои, за собою.
21
Негативный Путь есть путь аскетов, отцов пустынников, и в секстете показано, как искусство и суеверие могут привести только к Суши.
К забвенью призывала монстров стая,
Рожденная из этих смрадных луж.
Красотки избегали их, к тому ж
Они упрямо славили Абсурд, от жажды умирая.
И в чудеса они извергли семя веры,
Чтоб образы гротескных искушений
Художников иных воспламеняли гений.
И жен бесплодных сонм и чахлые девицы,
В надежде, что найдут их кавалеры,
Пришли к ним ледяной воды колодезной напиться.
19. Воды
Шутник, оракул и поэт, [22]
В самопознанья глядя пруд,
Ждут на дурной вопрос ответ —
Притянет ли с наживкой леса
Искомый вектор интереса,
И об улове ночью врут.
Но буря топит то и дело
И хрупких допущений плот,
И праведника, и лицемера.
Их тянет феномен на дно —
Страдальцев — и уж заодно
Ко дну страдание идет.
И воды жаждут дать ответ
22
Основная метафора сонета связана с непойманной рыбой «Icthus» ранних христиан. Вектор здесь -- воображаемая линия, соединяющая планеты с центром их орбит, и, следовательно, становится рыбачьей леской, которая направлена к фокусу интересов его персонажей «в пруду восприятия/самопознания». Рыбаки лгут, поскольку не допускают мысли о том, что рыба сорвалась с крючка. В современной жизни -- «Во времена, когда буря -- везде» -- не принято делать различия между святыми и лицемерами, пренебрегая даже теми страданиями, которые они разделяют. И это потому, что правильный вопрос не был задан. Согласно метафоре, правильный вопрос, соответственно, мог бы привести к обретению Icthus. Сонет заканчивается , как в стишках о Humpty-Dumpty (Шалтай-Болтай), где говорится о неуловимых морских рыбках, на «НО».
На правильный вопрос, но нет.
20. Сад
За этой дверью путь к началу всех основ; [23]
Мерцает белое сквозь зелень, но без страха
Играют дети здесь в серьезных семь грехов,
И в смерть хозяина поверит здесь собака.
Здесь отроки торопят числа, но
Здесь время кольцами на камне проступает,
Здесь плоть и тлен извечно заодно,
23
Последний сонет описывает мир до грехопадения, который должен быть вновь обретен, если поиск истины -- процесс самопознания -- завершается успехом. Сад -- это истинная сущность человека, которая может быть достигнута через любовь. ...Образ во второй строке воссоздает ощущение потерянности человека в первобытном мире. В третьей строчке «грехи» не смертельны, т.е «не смертельно серьезны» и в них играют дети. В четвертой строчке «псы» т.е. тело свободны от вмешательства супер-эго -- т. е. их высоких обстоятельств, хозяев. Во второй строфе -- любовь снимает всякий дуализм.
Заключительные строки цикла утверждают оденовскую идею о том, что состояние аутентичности может быть достигнуто только в случае отрицания собственной воли и взамен должно прийти осознания реальности, лежащей вне познаваемого мира.
...Смещение «центра воли» человека есть нечто, что может быть описано, как воздаяние воле господней, но Оден избегает столь ясно узнаваемых терминов.
Когда живых согласье раздражает.
Здесь путешествиям конец. И в сумрачной аллее
Здесь одиночество печальной старой леди
Величье роз скрывает как плащом,
Здесь старцы, искушенные в беседе,
Краснеют под звезды пронзительным лучом
И чувствуют, как воля их слабеет.
МЫ ВЫРОСЛИ СЕГОДНЯ
Сегодня выше мы; напомнил этот вечер
Прогулки по безветренному саду,
Где в гравии вдали от ледника бежит ручей.
Приносят ночи снег, и воют мертвецы
Под мысами, в их ветренных жилищах,
Затем, что слишком легкие вопросы
Задал Противник пустоте дорог.
Мы счастливы теперь, хоть и не рядом,
Зажглась долина огоньками ферм;
На мельнице замолкли молотки,
И по домам расходятся мужчины.
Рассветный шум кому-то даст свободу, но не
Этот мир, что не оспорить птицам: преходящий,
Но в данный миг в согласии с тем, что
Свершилось в этот час, в любви иль поневоле.
В МУЗЕЕ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ ИСКУССТВ
На страданья у них был наметанный глаз.
Старые мастера, как точно они замечали,
Где у человека болит, как это в нас,
Когда кто-то ест, отворяет окно или бродит в печали,
Как рядом со старцами, которые почтительно ждут
Божественного рождения, всегда есть дети,
Которые ничего не ждут, а строгают коньками пруд
У самой опушки, —
художники эти
Знали — страшные муки идут своим чередом
В каком-нибудь закоулке, а рядом
Собаки ведут свою собачью жизнь, повсюду содом,
А лошадь истязателя спокойно трется о дерево задом.
В «Икаре» Брейгеля, в гибельный миг,
Все равнодушны, пахарь — словно незрячий:
Наверно, он слышал всплеск и отчаянный крик,
Но для него это не было смертельною неудачей, —