Чтение онлайн

– Но я инквизитор, – возразил Ник. – Я должен этим заниматься.

Призрак продолжил тем же мягким голосом:

– Повстанцы опасны, а ты не до конца здоров. Как твоя рана?

– Уже не болит. Фергюс поручил дела инквизиции мне, значит, я должен заниматься повстанцами.

– Фергюс поручил тебе инквизицию не для этого, – вздохнул призрак. Его рука оставалась на плече принца.

Осознание, словно выстрелом из пистолета, оглушило Ника. Получалось, документы, которые ему приносили призраки, лишь отвлекали от настоящих дел инквизиции?

– Тогда зачем? – спросил он, хотя уже начал догадываться, каким будет ответ.

– Нужен был человек, которого другие советники не посмеют сместить с должности инквизитора. Ты достаточно титулован и близок к инквизиции, чтобы…

– …чтобы греть место Фергюса. Я понял, – сухо отрезал Ник. – Это все, что от меня требуется?

– Ты принц. Ты важен для королевства, тебя нельзя подвергать опасности. Тем более после ранения.

Ник кивнул. Призрак посчитал разговор завершенным и зашагал к подземелью.

Дыхание принца сбилось от злости и возмущения. Он смотрел вниз, на грязный след, который оставило тело арестанта.

– Я буду присутствовать при допросе! – крикнул Ник вслед призраку.

Тот остановился.

– Уверен? Ты же ни разу на них не присутствовал. – Это было завуалированное предупреждение.

– Уверен. У меня с повстанцами кровные счеты.

Принц указал на бок, где под одеждой скрывался шрам, и вслед за призраком зашел в подземелье. Ника чрезмерно берегли. Если в попытке сохранить целостность сжимать в руках нечто слишком сильно, то можно ненароком это разбить. Так и случилось с терпением принца.

В допросной комнате пахло сыростью. Ник закрыл за собой дверь, запирая крик арестанта в подвальных стенах. Он остановился у входа, в полутьме, и сложил руки на груди.

– Вместо Нэйта теперь командует Коршун. Мы пытаемся выяснить, где он прячется, – шепнул чей-то голос, и принц увидел Лютера.

– Кто такой Коршун?

– Коршун Викт. Приближенный Нэйта. Собрал вокруг себя всех, кто разбежался с поля боя.

Лютер уселся напротив связанного арестанта. Тот поднял взгляд – один глаз заплыл фиолетовым, – узнав бывшего приятеля, он усмехнулся:

– Коршун ищет тебя, чтобы отомстить.

– А мы как раз ищем его, – улыбнулся Лютер. – Где они прячутся?

– Предатель! – прошипел повстанец и плюнул в призрака.

Слюна совсем немного не долетела до Лютера и повисла на краю стола. Призрак с грохотом поставил перед арестантом увесистый ящик, и принц вытянул шею, пытаясь рассмотреть его содержимое. Инструменты переливались в отблеске свечей, словно драгоценности.

– Где Коршун и остальные? – не изменившись в лице, спросил Лютер.

– Остальные? Я один, – пленник обвел взглядом людей в комнате, – против всех.

Призрак схватил его за волосы, ударил лицом о стол и оттянул голову назад. Уставившись в опухшие глаза повстанца, он произнес:

– Много болтаешь, но все не то.

– Монт-д’этальская крыса, – прокряхтел тот в ответ.

Призрак вновь приложил его лицом о столешницу. Губы повстанца опухли, а из правой ноздри заструилась кровь. Пленник шмыгнул носом.

– Фергюс очень любил игру «десять попыток», знаешь такую? – Призрак указал на пальцы арестанта, но тот помотал головой. – Что ж, правила просты, быстро запомнишь. Играем? – И тут же вывернул безымянный палец повстанца.

Раздался хруст. Крик и дворовая брань, наполненные болью, взлетели под потолок допросной комнаты. Пленник застонал. Палец неестественно искривился, а призрак, не дав передышки, уже потянулся к мизинцу.

– Где твои друзья? Где Коршун?

Повстанец промолчал. Ему без сожаления сломали второй палец.

Принц Никос почти не морщась смотрел на истязание. Торчащие кости, выбитые глаза, вспоротые животы – все это он уже видел на поле боя. Изменилось лишь место мучений. Лес и небо над головой сменились подвальными стенами. А так – ничего нового. Ничего страшного. И все же он неосознанно прижимался к двери, держась за ручку. В горле першило.

Повстанец упрямился. То ли к десятой попытке привык к боли, то ли от ужаса чувства притупились, но больше он не кричал. Лишь бледнел, когда призрак поддевал очередной палец. «Игра» закончилась, а ответы инквизиция так и не получила.

– Как обычно, – хмыкнул призрак. – Приступим к следующей игре?

Он вышел из допросной и вскоре вернулся с пыточным инструментом, который не влезал в обычный ящик и потому хранился отдельно.

– Где Коршун и остальные? – еще раз спросил Лютер, пока призрак устанавливал инструмент на столе.

– Я – не ты. Я не предатель! – гордо произнес арестант, но запал в его голосе потух, когда он оглядел орудие.

На столе стоял пресс. Две пластины и сдавливающий их рычаг. Мужчина без лишних объяснений схватил руку повстанца, на которой безвольно, будто сломанные ветки, болтались пальцы, и засунул ее между пластин.

– Отвечай!

Повстанец молча отвернулся. Призрак запустил механизм, и пластины принялись сжиматься. Он склонился к уху арестанта и процедил:

– Мы будем разбирать тебя по кусочкам. Палец за пальцем, рука за рукой.

Звуки, с которыми сдавливалась плоть, походили на чавканье. Принц сильнее сжал ручку двери. У него то крутило живот, то подступала тошнота к горлу, но он не мог оторвать взгляда от истязаемого арестанта и чувствовал, что вот-вот застонет вместо него.

– А-а-а, – не выдержал и заорал пленник, когда расстояние между пластинами стало сужаться. Кости захрустели. Руку придавило настолько, что кожа начала лопаться, а по бокам пресса показались первые капли крови. Пытка не заканчивалась. Пластины все уже жались друг к другу, повстанец орал. Ни одного вразумительного слова – лишь крик, наполненный болью.

Пластины соединились. Арестант замолчал, голова упала назад. Призрак побил его по щекам, приводя в сознание, и снял пресс с того, что раньше было человеческой рукой. Обнажилось плоское кровавое месиво. Ник смотрел, не отрываясь, и чувствовал, что воздух сперло в груди. «Уверен?» – вспомнился вопрос призрака. Хоть мурашки покрывали тело, Ник не жалел, что пошел на допрос, и надеялся, что теперь повстанец заговорит, его мучения закончатся.

Призрак потыкал расплющенную руку арестанта. Тот отвернулся, дыша широко открытым ртом и мыча от боли. На лбу проступали капли пота, в которых оранжевыми бликами отражались свечи.