Чтение онлайн

В ходе очной ставки следователь вправе предъявить вещественные доказательства и документы. Возможно здесь и оглашение показаний допрашиваемых лиц, содержащихся в протоколах предыдущих допросов, а также воспроизведение аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки этих показаний.

Достаточно подробно порядок проведения очной ставки урегулирован и ст. 191 ГПК Беларуси. Этот порядок заключается в следующем.

Суд в судебном заседании может провести очную ставку между сторонами, иными имеющими непосредственный интерес в исходе дела лицами и свидетелями, в показаниях и объяснениях которых имеются существенные противоречия.

Если очная ставка проводится между лицами, которые были предупреждены об уголовной ответственности, судья напоминает этим лицам об этом.

Начиная очную ставку, суд выясняет, знают ли допрашиваемые друг друга и в каких отношениях находятся между собой. Затем допрашиваемым в установленной судом очередности предлагается дать показания (объяснения) по тем фактам, для выяснения которых проводится очная ставка. После дачи допрашиваемыми показаний (объяснений) суд может задать им вопросы. С разрешения суда участники очной ставки могут задавать вопросы друг другу. Поставить вопросы участникам очной ставки имеют право также юридически заинтересованные в исходе дела лица.

В протоколе судебного заседания показания (объяснения) допрашиваемых записываются в той очередности, в какой они давались. Думается, что нормами примерно указанного содержания следовало бы дополнить ГПК РФ и АПК РФ.

До сих пор мы вели речь главным образом о таком виде объяснений сторон, как утверждения. Под ними понимаются сообщения стороны о фактах, в установлении которых она заинтересована. Однако в некоторых случаях суд сталкивается с другим видом объяснений сторон, которое в законодательстве и теории именуется признанием.

Как уже указывалось выше, признанием является подтверждение стороной фактов, которые выгодны не ей, а другой стороне, на которой лежит обязанность их доказывания. Признанию фактов как в уголовном, так и в гражданском процессе с незапамятных времен закон придавал особое правовое значение. В частности, в истории человечества были огромные отрезки времени, включая период феодализма, в ряде стран – период капитализма, а в нашей стране – советский и отчасти постсоветский периоды, когда признание рассматривалось в качестве желанной и безусловной «царицы доказательств». Например, обожали признание такие псевдосудебные учреждения, как суд святейшей инквизиции, советские «тройки» и «двойки» периода сталинских репрессий и т. д.

Признание подсудимого либо стороны в гражданском процессе рассматривалось в качестве совершеннейшего доказательства, обязательного для суда и не подлежащего переоценке. Оно освобождало стороны от дальнейшего доказывания признанных фактов и обязывало суд вынести решение, соответствующее признанию.

Например, ст. 1 гл. 2 ч. 2 Воинского устава Петра I 1716 г. гласила: «Когда кто признает, чем он винен есть, тогда дальняго доказу не требует, понеже собственное признание есть лучшее свидетельство всего света» [58] .

Взгляд на признание стороны как на лучшее доказательство, «царицу доказательств», основанный на теории формальных доказательств, в науке российского гражданского процессуального права подвергался серьезной критике как не имеющий ничего общего с принципами законности и объективной истины. Так, А. Ф. Клейнман по данному поводу писал: «В институте судебного признания находит свое выражение советский принцип состязательности: сторона признает определенные факты или определенные документы, а суд, сопоставляя признание с другими доказательствами, проверяет правильность признания. Таким образом, в судебном признании, как и в других институтах советского гражданского процесса, активность и инициатива сторон сочетаются с активностью и инициативой суда в целях обнаружения материальной истины и правильного разрешения дела в соответствии с задачами социалистического правосудия» [59] .

Сходная позиция по поводу признания фактов была сформулирована В. К. Пучинским: «Основное требование, предъявляемое к признанию стороны, – необходимость его соответствия обстоятельствам дела – обязывает советский суд оценить признание факта, как всякое другое доказательство, по своему внутреннему убеждению, основанному на рассмотрении всех собранных и исследованных материалов в их совокупности. Поэтому признание стороной определенного факта не приводит автоматически к немедленному освобождению другой стороны от обязанности доказывания. Для наступления этих правовых последствий необходимо принятие признания советским судом. Только при положительной оценке судом совершенного признания и полном отсутствии сомнений в его правильности и соответствии действительным взаимоотношениям сторон признанный факт становится бесспорным, а одним из процессуальных последствий будет освобождение другой стороны от обязанности представлений соответствующих доказательств. Конечно, суд при этом не выносит специальных постановлений, но если он убежден в соответствии признания обстоятельствам дела, то он не требует от стороны доказательств, не собирает их по собственной инициативе. И наоборот, признание не освобождает от бремени доказывания, если правильность его вызывает у суда сомнения, либо если признание отвергается судом как противоречащее другим имеющимся в его распоряжении данным» [60] .

По поводу приведенных цитат могут возразить, что оба названных автора вели речь о положениях ГПК РСФСР 1923 г., а также о «советском социалистическом гражданском процессе», возлагавшем на суд обязанность во что бы то ни стало пытаться установить истину по делу. Нельзя не согласиться с тем, что и нормы гражданского процессуального права, и сама идеология гражданского процесса с советских времен во многом изменились. Однако принцип объективной истины, хотя и в несколько иных процессуальных формах, закреплен и в действующем ГПК РФ.

Вот что пишет в наши дни по этому поводу М. К. Треушников: «Часть 2 ст. 56 (ГПК РФ 2002 г. – А. Б.) фиксирует обязанность суда по отношению к предмету доказывания… В целях избежания перехода судопроизводства на принцип ‘‘формальной истины’’ закон закрепил правило восполнительной по отношению к сторонам деятельности суда: суд должен определить полный объем юридически значимых по делу фактов и вынести их на обсуждение, если стороны по незнанию закона или иным причинам на них не ссылаются. В этом случае суд обязывает сторону представить доказательства в подтверждение имеющего значение факта… Отсутствие в ст. 56 ГПК РФ ранее существовавшей нормы, в соответствии с которой суд не ограничивался при рассмотрении и разрешении гражданских дел доказательствами, представленными сторонами, а собирал их по своей инициативе, не означает, что современный гражданский процесс в России основывается на принципе ‘‘формальной истины’’ и суд не должен достигать объективной истины, т. е. верных суждений о фактических обстоятельствах по делу. Нельзя принять в качестве основы для процессуальной доказательственной деятельности ложное утверждение, встречающееся в научных источниках, что в связи с проведенными изменениями гражданского процессуального права “суд не должен устанавливать истину по гражданским делам”» [61] .

Л. А. Грось полагает, что формулировка ст. 12 ГПК РФ «подтверждает наличие в гражданском судопроизводстве принципа объективной истины, так как только на основании правильного установления фактов, имеющих значение для дела, возможно его правильное разрешение. Наличие принципа объективной истины в гражданском процессуальном праве подтверждает также содержание ч. 2 ст. 56, ст. 59, 148, 362 и др. ГПК РФ» [62] .

Э. М. Мурадьян убеждена, что судебная истина – «принцип судебного права, существующий вопреки попыткам его противников доказать обратное…

Истина, о которой спорят в судебном процессе, определяет цель судебного состязания.

Судебная истина устанавливается только судом, осуществляющим правосудие по конкретному делу. Относится к конкретным лицам, определенной судебной ситуации, правонарушению или судебному спору. Устанавливается на основании проверенных судом при участии сторон фактов, обстоятельств, исследованных доказательств, а также основываясь на доказательственных или иных правовых презумпциях.

Истина – категория, не расторжимая с законностью и судебной справедливостью.