Чтение онлайн

Многие из числа приводимых в литературе примеров непосредственного восприятия судом обстоятельств дела далеко не бесспорны. В частности, для определения способности вещи к делимости без потери ее хозяйственного назначения вряд ли всегда необходимо эту вещь осмотреть. Размер земельного участка либо характер изолированности спорной комнаты, ее положение, как проходной или смежной с проходной, как правило, устанавливаются судом путем исследования соответствующих письменных доказательств. Состояние дома или определенный дефект вещи суд может познать непосредственным путем. Однако и дом, и соответствующая вещь, с точки зрения установления обстоятельств гражданского дела, будут являться не более чем вещественными доказательствами и будут осмотрены и исследованы судом по правилам исследования вещественных доказательств.

Редчайший случай смерти стороны, последовавшей в ходе судебного заседания, суд действительно может наблюдать непосредственным путем. Однако в материалах дела этот прискорбный юридический факт будет зафиксирован отнюдь не в форме процессуального документа, отражающего результаты непосредственного восприятия указанного события судом. (Имеются в виду судебное определение, специально составленный по этому поводу протокол, запись в протоколе судебного заседания и т. п.) К материалам дела, конечно же, необходимо будет приобщить копию свидетельства о смерти соответствующего лица.

Сходным образом факт возвращения в судебном заседании ответчиком долга истцу найдет отражение не в протоколе судебного заседания, а в заявлении истца об отказе от иска. То же самое касается познания судом процессуальных фактов. Все эти факты находят свое отражение в процессуальных или иных документах, например документах, исходящих от почтового ведомства.

Нет какой-либо специфики и в ситуациях, о которых в свое время писал проф. Е. В. Васьковский. Разумеется, при желании суд может осмотреть запаханный ответчиком участок и лично удостовериться в специфических вкусовых качествах горького вина или тухлой рыбы. Но это непосредственное познание принципиально ничем не будет отличаться от восприятия судом иных предметов, которые по своему внешнему виду, свойствам, месту нахождения или по иным признакам могут служить средством установления обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела, т. е. вещественных доказательств (ст. 73 ГПК, ст. 76 АПК).

Исследуя вещественные доказательства (в приводившихся Е. В. Васьковским примерах, дегустируя вина или рыбу), суд, вне сомнения, познает отдельные фрагменты объективной действительности. Кстати говоря, элементы непосредственного восприятия могут иметь место и при исследовании других доказательств. Например, суд исследует текст заключенного сторонами договора, заслушивает объяснения истца, явившегося в суд на костылях, по делу о возмещении вреда, причиненного его здоровью, и т. п. Однако этих непосредственно воспринимаемых судом фрагментов объективной реальности никогда не бывает достаточно для разрешения дела по существу. Они всегда должны быть объективированы в предусмотренную законом процессуальную форму и непременно дополнены информацией, полученной судом из других источников. Поэтому критикуемый взгляд вряд ли может быть признан верным даже с теоретической точки зрения. Если же обратиться к практическому аспекту данной теории, то, создав различные проблемы и осложнения как в теоретическом, так и в практическом плане, она вряд ли способна привести к каким-либо позитивным результатам.

Согласившись с данной точкой зрения, законодатель вынужден был бы записать в ГПК РФ и АПК РФ, что судебное познание может быть непосредственным и опосредованным. Далее в Кодексах нужно было бы определить, в какого рода ситуациях судебное познание будет непосредственным, по каким правилам оно осуществляется и какие из этого следуют последствия. И наконец, критикуемый взгляд вывел бы из круга предусмотренных законом средств доказывания вещественные доказательства, поскольку их внешний вид, свойства, место нахождения или иные признаки зачастую непосредственно воспринимаются судом.

Взгляд о возможности непосредственного, без доказывания, восприятия судом обстоятельств дела не способен подтвердить и случаи из судебной практики, приводившиеся С. В. Курылевым и А. А. Власовым. С точки зрения закона, квартира или дом, расположенные в определенной окружающей среде с ее специфическими особенностями, в том числе шумовым и иным негативным сопровождением, являются не более чем вещественным доказательством. Извлечь имеющую значение для правильного разрешения дела информацию, установить внешний вид, свойства, место нахождения или иные признаки и состояния соответствующих объектов материального мира суд сможет путем его осмотра, а с учетом конкретных обстоятельств дела – местного осмотра (ст. 184 ГПК РФ, ст. 78 АПК РФ).

Разумеется, в рассуждениях ученых, полагающих, что суд может непосредственно познавать отдельные обстоятельства дел, имеется определенное рациональное зерно. Ведь в соответствии с ч. 1 ст. 157 ГПК, ст. 162 АПК суд при рассмотрении дела обязан непосредственно исследовать доказательства по делу: заслушать объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, заключения экспертов, консультации и пояснения специалистов, ознакомиться с письменными доказательствами, осмотреть вещественные доказательства, прослушать аудиозаписи и просмотреть видеозаписи. Элемент непосредственного восприятия судом отдельных фрагментов объективной действительности бывает особенно наглядным при исследовании вещественных доказательств. Например, суд может осмотреть поврежденный в ДТП автомобиль, полученную из химчистки или швейной мастерской вещь, испорченную ответчиком по утверждению истца. В случае возникновения спора, связанного с продажей или поставкой продуктов ненадлежащего качества, суд при желании может попробовать горькое вино, понюхать тухлую рыбу, а также «полакомиться» и иными кулинарными «изысками». Впрочем, вряд ли современный не всегда в достаточной степени любопытный и уж точно перегруженный делами российский судья способен совершать такого рода «подвиги». Ему значительно проще и удобнее, не выходя из зала судебного заседания, устанавливать имеющие значение по делу юридические факты путем исследования письменных доказательств, заслушивания объяснений сторон, показаний свидетелей и т. д. Даже в тех случаях, когда суд исследует важные вещественные доказательства, вряд ли всегда можно согласиться с тем, что он непосредственно воспринимает юридические факты, которые затем можно будет положить в основу судебного решения. Например, осмотрев попавший в ДТП автомобиль, суд сможет зафиксировать в протоколе судебного заседания или в протоколе осмотра на месте наличие определенных повреждений на корпусе машины. Но совершенно очевидно, что такого рода восприятие судом фрагмента действительности не способно дать ответ на большинство подлежащих установлению для разрешения дела фактов.

По чьей вине произошло ДТП? Каков реальный объем полученных в ДТП повреждений? Какие из нуждающихся в ремонте или замене узлов и агрегатов автомобиля были повреждены в результате данного ДТП, а какие были получены в более ранний период? Подлежит ли машина восстановлению и ремонту? Какова стоимость такого ремонта? Число подобных вопросов при желании можно было бы продолжить. Разумеется, что ответ на эти и иные имеющие значение для правильного разрешения дела вопросы может быть найден судом путем исследования и оценки иных доказательств-объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, заключений экспертов и т. д.

Если согласиться с точкой зрения о возможности непосредственного (без исследования доказательств) познания судом обстоятельств дела, то необходимо будет вносить серьезные коррективы в теорию процессуального права. Нужно будет также вносить существенные изменения и дополнения в ГПК РФ и АПК РФ, а возможно, и в УПК РФ и КоАП РФ, которые бы регламентировали порядок непосредственного познания судом обстоятельств дела. Если же обратиться к практике процесса, которая всегда была критерием правильности или неправильности соответствующих теорий, то практика ничего позитивного от такого рода новаций получить не сможет. Непосредственное познание судом тех или иных обстоятельств может быть сведено лишь к уже известному осмотру вещественных доказательств (осмотру на месте) либо непосредственной фиксации судом определенных обстоятельств процессуального плана. Что же касается так называемых фактов-состояний, то информацию о запаханном участке, особенностях планировки жилого помещения, степени ухоженности или неухоженности ребенка, о праве на воспитание которого спорят его родители, и тому подобные обстоятельств суду значительно проще и привычнее установить с помощью предусмотренных законом средств доказывания. События, как приятные для отдельных участников процесса, например возврат долга, так и печальные и даже трагические (смерть стороны, убийство в зале судебного заседания или на пороге суда [34] ), найдут отражение в судебных постановлениях не в качестве результата непосредственного судебного восприятия, а на основании соответствующих юридических и процессуальных документов.

Объяснения сторон, пожалуй, являются самым распространенным средством доказывания в гражданском процессе. Вряд ли можно найти какое-то дело искового производства, где бы стороны или хотя бы одна из них не дали суду своих объяснений по обстоятельствам возникшего спора. Статья 55 ГПК РФ на первом месте среди предусмотренных законом средств доказывания называет объяснения сторон и третьих лиц. Данному источнику информации специально посвящена ст. 68, которая так и называется: «Объяснения сторон и третьих лиц».

Некоторые авторы считают необходимым выделять отдельные категории дел, в которых, по их мнению, объяснения сторон как доказательство используются чаще, нежели по другим делам. Это споры:

– вытекающие из семейных правоотношений. В такого рода делах объяснения сторон используются всегда, поскольку речь идет о сфере межличностных отношений сторон, их личных действиях, о которых они осведомлены лучше других. Сюда относятся споры о детях, включая оспаривание и установление отцовства;

– о защите авторских прав, где объяснения сторон являются одним из самых распространенных видов доказательств. Поскольку творчество, результатом которого является создание произведения, нередко недоступно документальной фиксации, во многих случаях необходимые для разрешения дела сведения могут быть представлены только автором произведения, т. е. стороной в процессе;