Чтение онлайн

И наконец, по действующему законодательству вопрос об ответственности за лжесвидетельство и отказ от дачи свидетелем показаний, разумеется, решается в другом процессе. Нелишне также констатировать, что в современной практике по уголовным делам случаев привлечения к уголовной ответственности по ст. 307–308 УК РФ практически не встречается.

Что же касается иных приводившихся С. В. Курылевым ситуаций, а именно уклонения стороны от явки в суд для личных объяснений, непредставления необходимых для разрешения дела и заведомо у нее находящихся доказательств, неоспаривания утверждений противника, отказа от объяснений по обстоятельствам дела, то они в судебной практике действительно встречаются. Однако можно ли их квалифицировать в качестве непосредственного познания судом фактов? Такого рода поведение стороны может объясняться самыми разными обстоятельствами. Самое же главное заключается в том, что указанные действия или бездействие напрямую не связаны с фактами, входящими в предмет доказывания. Речь идет не о непосредственном восприятии судом юридических фактов, но лишь об определенном поведении сторон, которое, впрочем, может иметь известное доказательственное или процессуальное значение.

В обоснование тезиса о возможности непосредственного познания судом определенных фактов С. В. Курылев приводил следующий случай из судебной практики прошлых лет. В производстве суда Загорского района Московской области в свое время находилось дело по иску Осипова к квартирантке Кратировой о взыскании расходов по отоплению общей печи. По утверждению истца, отопление печи в течение трех лет производил он один. Не признавая иска, Кратирова объяснила, что истец отопления за свой счет не производил. Более того, в последнюю перед обращением в суд зиму он с целью вынудить ее к выселению вовсе не отапливал общей печи, оборудовав в своей комнате железную печь для отопления только своего помещения.

Доказывать этот факт (как отопления, так и неотопления), писал С. В. Курылев, путем свидетельских показаний было довольно затруднительно. Свидетели, на которых сослалась Кратирова, могли лишь подтвердить некоторые обстоятельства: во время их посещения в комнате у Кратировой было холодно, ответчица продолжительное время болела. Осипов объяснил, что печь не была топлена 2–3 дня в связи с теплой погодой. Суд при осмотре на месте установил следующие факты: наличие в комнате Кратировой «специфического запаха сырости», наличие в комнате Осипова железной печи.

Анализируя данный случай из судебной практики, ученый полагал, что в изложенной ситуации «суд непосредственно воспринял различные факты-состояния, в том числе такой важный факт, как “специфический запах сырости”. В передаче свидетеля указанный факт в значительной мере утратил бы свое доказательственное значение как в отношении его убедительности, так и с точки зрения проверки достоверности. Другой важный для установления истины факт, обнаруженный при осмотре, – наличие в комнате Осипова железной печи – мог не только потерять доказательственное значение, но и вообще мог исчезнуть для дела, если бы суд решил проверить данный факт не осмотром на месте, а иным путем, например истребованием справки от органов пожарного надзора, дав таким образом истцу возможность убрать печь. И дело могло быть разрешено неверно» [28] .

Заканчивая изложение вопроса о непосредственном познании судом обстоятельств дела, С. В. Курылев формулировал следующие выводы:

«При судебном разбирательстве возможны и допустимы две формы познания фактов: познание опосредствованное (при помощи доказательств) и познание непосредственное (при помощи чувственного восприятия этих фактов).

…Непосредственное познание применимо в отношении фактов, не требующих для их познания специальных знаний и доступных для непосредственного чувственного восприятия. Такими фактами является большинство фактов-состояний, ими могут быть действия и события.

…Непосредственное познание, осуществляемое в процессуальных формах, не противоречит принципам процессуального права. Оно допускает возможность проверки его правильности, а также содействует убедительности судебных постановлений. В случаях, когда заинтересованное лицо может помешать суду раскрыть истину, непосредственное познание при помощи осмотра на месте в силу оперативности данного процессуального действия может служить действенной гарантией установления истины» [29] .

В процессуальной литературе положения, высказанные Е. В. Васьковским и развитые С. В. Курылевым, нашли поддержку ряда авторов. Так, Ю. К. Осипов предлагал включить в ГПК РФ указание о том, что фактические данные должны быть установлены предусмотренными процессуальным законом средствами, кроме случаев, когда соответствующие данные могут быть получены путем непосредственного их восприятия судьями в ходе судебного разбирательства [30] . В. В. Ярков, поддерживая точку зрения о процессуальном познании как опосредованном познании, обращал внимание на то, что процессуальные юридические факты устанавливаются судом непосредственно, поэтому здесь нет потребности в доказывании [31] .

По мнению А. А. Власова, исходя из практики рассмотрения гражданских дел, сформулированный С. В. Курылевым перечень фактов, которые могут быть познаны судом без доказывания, можно было бы продолжить. Например, сюда можно было бы отнести ряд фактов-состояний, имеющих порой решающее значение по жилищным делам. В частности, к ним относятся размер, планировка и состояние жилых и подсобных помещений в квартире, наличие или отсутствие в ней современных коммунальных удобств (ванны, туалета), уровень естественного освещения или шума, наличие или отсутствие сырости, наличие или отсутствие запорных приспособлений в квартире или комнатах и их характер. На определенные факты-состояния суд порой ссылается при разрешении брачно-семейных споров, например дел о лишении родительских прав и о передаче детей на воспитание. Так, довольно типичны ссылки на то, что «жилая площадь находится в антисанитарном состоянии», «квартира находится в антисанитарном состоянии», а ребенок «неухоженный», «в квартире грязь, дети не имеют постельного белья, у них нет места для занятий» [32] . Однако если обратиться к реальной судебной практике, то все перечисленные А. А. Власовым так называемые факты-состояния суд познает исключительно опосредованным путем. Соответствующую информацию суд чаще всего получает из актов обследования, прилагаемых к заключениям органов образования, а также из показаний свидетелей.

В обоснование точки зрения о том, что порой встречаются случаи, когда познание тех или иных обстоятельств дела с помощью доказательств является затруднительным или невозможным, А. А. Власов приводит и отдельные случаи из судебной практики.

Так, в одном из московских судов рассматривалось дело по иску Гришаевой к Ратовой о признании договора обмена жилыми помещениями недействительным. Предоставленная Гришаевой в порядке обмена квартира каких-либо недостатков сама по себе не имела. Однако дом, в котором она находилась, был расположен в непосредственной близости от автобусного парка, производственная деятельность которого была связана с сильным шумом в вечернее время и мешала отдыху жильцов. Суд попытался установить интересующие его факты путем непосредственного восприятия. Однако осмотр квартиры был произведен в дневное время, когда вокруг дома и в квартире была тишина. Исходя из этого, суд пришел к выводу, что квартира дефектов не имеет, находится в хорошем состоянии, а претензии Гришаевой неосновательны, в связи с чем ее иск был отклонен. Кассационная инстанция решение суда оставила без изменения. Позднее состоявшиеся по делу судебные постановления были пересмотрены в порядке надзора. В определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РСФСР, которым состоявшиеся по делу постановления были отменены, а дело передано на новое рассмотрение в суд первой инстанции, в частности, указывалось, что «недостатком жилой площади является не только качество жилой площади, но и те условия, в которых она находится». При новом судебном разбирательстве иск Гришаевой был удовлетворен. Причем проверить условия, в которых находилась квартира, целесообразнее всего было путем непосредственного восприятия их судом для получения ответа на вопрос о том, в какой степени производственная деятельность автопарка мешала отдыху жильцов.

Сходные обстоятельства имели место по следующему делу. П-ва обратилась в Таганский межмуниципальный суд г. Москвы с иском к П-ву о принудительном обмене жилой площади. Возражая против варианта обмена, ответчик, в частности, ссылался на то, что под окнами дома, в котором расположена предлагаемая ему квартира, проходит железная дорога. Оспаривая данное утверждение ответчика, истцы поясняли, что железная дорога находится на расстоянии 15 минут ходьбы от дома. Обстоятельство, о котором идет речь, по существу, имело решающее значение для правильного разрешения спора. Поэтому суду следовало путем выхода на место установить, на каком расстоянии от дома, в котором в случае удовлетворения иска должен проживать П-в, проходит железная дорога и каким образом это может сказаться на условиях проживания в квартире. Однако суд этого не сделал, ограничившись указанием в решении со слов ответчика П-ва, что предлагаемая ему по варианту обмена квартира находится вблизи железной дороги. Результаты разрешения дела могли бы быть иными, если бы суд путем выхода на место и непосредственного восприятия сам бы определил, на каком расстоянии от дома находится железная дорога и сопровождается ли соседство с ней каким-либо вредным шумовым фоном [33] .

Приводя вышеуказанные случаи из опубликованной судебной практики, А. А. Власов предлагал в ГПК РФ закрепить возможность установления судом отдельных обстоятельств гражданских дел без доказывания, путем их непосредственного чувственного восприятия.

Точка зрения о возможности непосредственного познания судом обстоятельств дела является оригинальной и на первый взгляд достаточно убедительной. Однако вряд ли подобные рассуждения должны служить поводом для внесения соответствующих изменений в ГПК РФ. Прежде всего ситуаций такого рода очень немного. Кроме того, в рамках гражданского судопроизводства все подобные случаи будут трансформированы в предусмотренные законом письменные доказательства – протоколы совершения соответствующих процессуальных действий (ст. 58, 66, ч. 1 ст. 71, 75, 81, 184 ГПК РФ).