Чтение онлайн

«Можно сказать, – справедливо замечает А. Н. Трайнин, – что все криминалисты мира не в силах были бы проследить от начала до конца всю причинную связь явлений и действий, приведших к преступному результату. Уголовное право неизменно ограничивает и должно ограничивать звенья причинной связи в качестве предмета своего исследования»[621]. При решении вопроса о причинной связи в уголовном праве нам необходимо абстрагироваться от сопутствующих обстоятельств и выделить те причины, которые нас в данной конкретной связи интересуют[622].

Рассмотрение совокупности причин, вызвавших преступный результат, приводит нас к выводу о том, что значение этих причин неравноценно. Одни из причин являются определяющими, главными, другие – вспомогательными, второстепенными. Понятие причинности включает не только причину явления в узком смысле, как основную движущую силу, но и все другие обстоятельства, влияющие на возникновение результата, т. е. условия. Условие – это обстоятельство, влияющее на возникновение явления, однако его влияние не носит определяющего характера, оно способно лишь ускорить или замедлить реализацию основных причин.

Различие между главными и второстепенными причинами имеет существенное значение для уголовного права. Советская наука уголовного права не признает буржуазной теории эквивалентности, считающей все условия, вызвавшие преступный результат, равноценными[623].

При определении главных, решающих причин наступления преступного результата и причин второстепенных (условий) нельзя исходить из предвзятой установки, что главной причиной всегда является поведение обвиняемого. Это обстоятельство подчеркивается в постановлении № 4 Пленума Верховного Суда СССР от 4 июня 1960 г. «О судебной практике по делам об умышленном убийстве». В постановлении отмечается, что при исследовании вопроса о причинной связи между действиями подсудимого и наступившими последствиями, суды допускают ошибки, особенно в тех случаях, когда действия подсудимого лишь косвенно обусловили наступление обстоятельств, послуживших непосредственной причиной смерти потерпевшего[624].

Приговором суда Горно-Бадахшанской автономной области П. был признан виновным в том, что он из хулиганских побуждений убил своего тестя Г. По делу установлено, что П., находившийся в нетрезвом состоянии, учинил дебош. Чтобы унять его, родственники, в том числе и Г., свалили его на пол и держали за руки и ноги. У Г., в возрасте 70 лет, страдавшего атеросклерозом с поражением сосудов сердца и головного мозга, от сильного напряжения произошел паралич сердца, повлекший его смерть. Суд неправильно признал наличие причинной связи между хулиганскими действиями П. и наступившей смертью Г. и вопреки материалам дела признал П. виновным в умышленном убийстве. Верховный Суд Таджикской ССР правильно отверг это обвинение и квалифицировал действия П. только как злостное хулиганство[625].

С преступными последствиями в причинной связи могут находиться только такие действия (бездействие), которые по времени предшествовали наступлению этих последствий. Причина появляется всегда раньше следствия.

Промежуток времени между причиной и следствием может быть различным, однако он не влияет на решение вопроса о наличии или отсутствии состава преступления. Это обстоятельство не всегда правильно понимается практическими работниками. Существует ошибочная точка зрения, что большой промежуток времени между нанесенным ранением и наступлением смерти якобы исключает ответственность за убийство.

Характерно в этом отношении следующее дело. Ленинградским городским судом Г. был осужден по п. «а» и «в» ч. I ст. 136 УК РСФСР 1926 г.

Г. был признан виновным в том, что в ночь на 1 января 1957 г. с целью избавления от жены он совершил ее убийство путем нанесения тяжких повреждений, от которых она, не приходя в сознание, скончалась в больнице 25 февраля 1957 г. В деле имеются данные о том, что Г. повалил жену на пол и, держа ее за волосы, ударял с большой силой об пол. Кроме того, он наносил ей удары в голову и лицо ногами, обутыми в ботинки. Только после того как потерпевшая потеряла сознание, Г. прекратил избиение и сообщил сбежавшимся соседям, что убил жену. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР переквалифицировала действия Г. по ст. 142 ч. II УК РСФСР 1926 г., мотивировав изменение приговора тем, что смерть женщины наступила через продолжительное время, что якобы указывает на отсутствие у Г. умысла на ее убийство. Отменяя это определение, Пленум Верховного Суда СССР указал, что значительный промежуток времени, прошедший между умышленным причинением телесного повреждения и смертью потерпевшего, сам по себе не исключает возможности умысла виновного на лишение жизни потерпевшего.

Установления одной лишь последовательности событий во времени для констатирования причинной связи еще недостаточно. Для признания наличия причинной связи нужно обязательно установить, что деяние человека было одним из необходимых условий наступления вредного последствия. Явление, предшествующее другому, может быть его причиной только тогда, когда оно было необходимым условием появления последствия, т. е. когда без него это последствие не наступило бы или же, хотя бы и наступило, но в измененном виде и от других причин (принцип «conditio sine qua поп» – «условие, без которого нет»). Если поведение лица не было необходимым условием наступления результата, ответственность за результат исключается.

Применительно к умышленному убийству это означает следующее: для того чтобы действия (бездействие) субъекта были причиной смерти, нужно, чтобы они явились необходимым условием лишения потерпевшего жизни, т. е. таким условием, не будь которого, смерть не наступила бы.

По вопросу о юридической значимости причинной связи в нашей правовой науке нет единообразного и общепринятого решения; здесь существует, по меткому выражению А. А. Пионтковского, «целый парламент мнений».

Сторонники так называемой теории необходимого причинения[626] в целом исходят из того, что возложение на деятеля ответственности за обусловленный его поведением общественно вредный результат может иметь место только и том случае, когда между действиями (бездействием) лица и наступившими вредными последствиями существует необходимая причинная связь. Наличие случайной связи между деянием лица и последствием исключает ответственность по объективным основаниям, т. е. еще до рассмотрения субъективной стороны.

Одним из принципиальных недостатков этой теории является ее односторонний подход к диалектическому сочетанию необходимости и случайности, акцентирование внимания на противоположности этих категорий при полном исключении их диалектического единства.

Согласно положениям марксистской философии необходимость и случайность находятся в диалектическом единстве[627]. Диалектический материализм рассматривает случайность как форму дополнения и проявления необходимости. «То, что утверждается как необходимое, – указывал Ф. Энгельс, – слагается из чистых случайностей, а то, что считается случайным, представляет собой форму, за которой скрывается необходимость»[628].

Причинная связь, как «необходимая», так и «случайная», существует независимо от сознания людей, но обе они могут быть познаны. Люди могут познавать, а следовательно, предвидеть, рассчитывать и использовать не только необходимую причинную связь, но и случайную. Как необходимые, так и случайные связи могут быть использованы преступником для достижения своих общественно опасных целей. Следовательно, и при наличии случайной причинной связи в определенных условиях может наступать уголовная ответственность.

Возьмем широко распространенный в нашей литературе пример. Сидоров наносит рану Алексееву, а тот погибает во время пожара в больнице, где он находится на излечении в связи с нанесенным ранением. Отвечает ли Сидоров за смерть Алексеева? Совершенно очевидно, что Сидоров не должен нести ответственность за смерть Алексеева, если он ничего не знал о предстоящем поджоге больницы, и что он должен отвечать за гибель Алексеева, если был осведомлен о предстоящем поджоге больницы и причинил ранение Алексееву в расчете на то, что последний погибнет при пожаре. Гибель Алексеева при пожаре – это объективная случайность вне зависимости от осведомленности или неосведомленности Сидорова о предстоящем поджоге. Сторонники же теории необходимого причинения в ситуации с осведомленным о пожаре Сидоровым должны усматривать между поведением последнего и смертью Алексеева необходимую причинную связь. В противном случае с их позиций невозможно обосновать ответственность Сидорова за гибель Алексеева. Но тогда вся концепция разграничения необходимых и случайных связей ставится в прямую зависимость от субъективной стороны преступления, т. е., как правильно отмечает А. Н. Трайнин, «все учение о причине как объективной категории (разрядка наша. – Э. П.) ставится наголову»[629].