Чтение онлайн

Гриша кинулся искать Зиньку Федоровну. Она теперь уже не устранялась, а просто исчезала в неизвестном направлении. Колхоз - целое государство. Председатель то там, то тут, то еще где-нибудь, сегодня уже нет, а завтра, наверное, не будет. Неуловимость - одна из форм самозащиты всех председателей колхозов, которые знают, что они вовсе не боги, но знают и то, что требуют от них намного больше, чем от всех богов, известных и неизвестных. Не было Зиньки Федоровны - был у Гриши его консультант и великий предшественник дядька Вновьизбрать.

– Свиридон Карпович, - с отчаянием в голосе поднял перед ним руки Гриша, - как же это так? У меня уже дома напряженная ситуация, забыл, когда и высыпался, есть не ем, только о свекле думаю, а свекла лежит и не шевелится! Надо же что-то делать!

– А что же ты сделаешь, говорится-молвится?
– довольно спокойно спросил Свиридон Карпович.

– Ну разве я знаю? Может, создать там депутатскую группу по вывозке урожая. Может, народный контроль, пост или что-нибудь еще. Как у нас в селе - пост или группа?

– Группа.

– А может, создать комиссию? И чтобы вы ее возглавили?

– Я-то могу возглавить, кажется-видится, но только на чем же ты вывезешь эту свеклу из этой грязи? Ни группа, ни комиссия не вывезет ее?

– Не вывезет, - согласился Гриша.
– Однако надо же что-то делать!

– А кто говорит - не надо? Я, говорится-молвится, Зиньке Федоровне уже все печенки прогрыз. А выходит как? Осень сухая - никаких тебе пробуксовок.

– Ну, - крикнул Гриша, - осень сухая! А если такая, как вот сейчас? Тогда как?

– Кажется-видится, когда зарядят дожди, тогда Зинька Федоровна сидит и ждет, пока просохнет или ударит мороз. Вывози себе свеклу - дешево и сердито. А я что ей говорю? Я говорю: надо коней и возов. Вон у меня дружок в соседнем районе председателем колхоза уже сорок лет. Техника у него такая, как у всех, а еще - восемь десятков коней и полсотни возов. Свеклу ли выхватить из грязи, или минеральные удобрения доставить со станции по бездорожью, или органику на поля - конь незаменимый во всем. А в чем вопрос? В кормах и статистике. Статистика сняла коня из всех отчетов, не оставила для него и кормов в планах. Как хочешь, так и корми. Так что иметь коня в колхозе - это значит надо иметь и характер. А какой характер у нашей Зиньки Федоровны? Женщина.

Гриша вспомнил, как он писал на картонном ящике бесконечные "Ц.Ц.Ц.", а в ответ получал только "На фе..." - и как-то словно бы увял и застыл. Но дядьке Вновьизбрать он не стал рассказывать об этом, а сразу заговорил о главном:

– Как вы себе хотите, а на сессии сельского Совета я поставлю вопрос о вывезении свеклы!

– Поставить можно, - согласился Свиридон Карпович.
– Почему бы и не поставить такой симпатичный вопрос?

Но до сессии удержаться на комбайне Грише не удалось.

И кстати, вовсе не из-за Дашуньки.

И не из-за напряженной международной обстановки.

И не из-за неблагоприятных погодных условий.

Как-то вечером, когда Гриша, забрызганный грязью до самых ушей, приехал сменять еще более промокшего Педана, тот спокойно сказал ему:

– Я бы тебе, Гриша, посоветовал не садиться больше на этот комбайн.

– А на какой же мне взбираться?
– удивился Гриша.

– Да ни на какой. Вообще плюнь и сиди возле своей печатки.

– Кто это тебе сказал?

– Да никто. Я тебе говорю. Как товарищ и друг. Вертелся тут сегодня один рехверент. Такое - и не человек, а тьфу! Крутилось, вертелось, а потом начало лезть ко мне в душу. Я его отталкиваю, а оно лезет! Я его от себя, а оно - прямо без мыла. Такое скользкое, такое уж, я тебе скажу...

– Как гад?

– Точно! Как самый последний гад - лезет, и шипит, и слюной брызжет. И все же оно знает! Значит, ты открываешь сессию. Так? Открываешь и говоришь: дорогие товарищи такие и еще вон какие! На сегодняшний день мы имеем то и се, а также еще вон то, одним словом, все как надо! А тут я, Педан, то есть как депутат, прошу слова, и ты даешь, потому что не можешь не дать. Я лезу на трибуну и говорю. Это оно нашептывает мне в ухо, чтобы я, значит, говорил. Вот, говорю, товарищи такие да еще вон какие, вы власть Григорию Левенцу доверили? Доверили. А как он ее использует и как оправдывает ваше высокое доверие? А вот как. Днем спит, а ночью сталкивает меня с свеклоагрегата и завоевывает себе славу и материальное благополучие. Можем мы такое дальше терпеть с вами? Ну, и так далее.

Гриша не мог прийти в себя.

– А ты же ему что?
– наконец простонал он.

Педан свистнул.

– А что я ему?

– Мог бы ты сказать, что для меня ни слава, ни деньги...

– Да кому говорить, кому?

– Кто же это мог вот так обо мне?

– А оно тебе нужно?.. Я и сам тут ему малость... гм-гм!.. Так что ты не переживай. А только мое мнение такое: беги отсюда, Гриша, пока не поздно! На мне этот гад поскользнулся, а кто-нибудь, глядишь, и согласится вот так против тебя наподличать... Ты ночей не спишь, из сил выбиваешься, а эти гады... Плюнь, Гриша, и успокойся!

Гриша не мог успокоиться от неожиданности и возмущения.

– Послушай, Педан, как же это так? Выходит, если я председатель, то и кур своих не корми, и поросенку травки не нарви, и гвоздь в стену не забей? А кто же это должен делать? Что мы - графы, князья, бояре?

– Да разве я знаю?
– сплюнул Педан.
– Мне оно все равно. Я этому гаду все объяснил популярно, то есть по морде с обеих сторон. А только ты знаешь, Гриша, как оно бывает... Убегай отсюда, пока не поздно!

– Не убегу!
– крикнул Гриша упрямо.
– никакая сила меня!..

Но сила нашлась. Дядька Обелиск ночью, пешком, босой прибежал на свеклу и сообщил своему председателю, что на его голову снова упали какие-то проверяльщики.

Вот здесь и лопнул обруч терпения нашего героя. Он не поверил.

– Меня?
– переспросил дядьку Обелиска.

– Лично и персонально, - подтвердил тот.
– Приехали вечером и уже требуют. Промокли насквозь. Я их к Наталке на горячий борщ.

– И действительно меня?
– никак не мог поверить Гриша.

– Говорят: сельского руководителя требуют как класс.

– Ну, гадство!
– ругнулся Гриша.

Теперь он уже сожалел, что до сих пор не рассказал ни Свиридону Карповичу, ни Зиньке Федоровне, да и вообще никому о том, как его терзали то за коз, то за институтскую справку, то за нерожденных детей. Какая там еще морока свалилась ему на голову?

– Утром буду, - сказал он дядьке Обелиску.
– Накормите там их, дайте поспать.

– Да поспят они у нас, как класс!
– пообещал дядька Обелиск.