Чтение онлайн

Ганна Афанасьевна уже была на своем секретарском посту. Все учреждения держатся на секретарях. Если бы автор был поэтом, он бы написал оду секретарям. Председатели возглавляют, а делают все секретари. Ну, и так дальше. А может, и лучше, что автор не поэт и не пишет од? А то сгоряча понаписал бы и о том, что надо, и о том, что не надо.

Ганна Афанасьевна достойна и од, и панегириков, и величальных песен.

– Что тут у нас, Ганна Афанасьевна?
– спросил Гриша.

– Комиссия по защите окружающей среды. Чуть ли не из столицы.

– Сколько их?

– Двое. Мужчина и женщина. Женщина молодая и красивая, а мужчина с бородой и голый.

– Совсем голый?

– Да не совсем. Что-то на нем есть, да только такое, что и не приметишь.

– И вы его в сельсовет пустили - голого?

– Я сказала, что в трусах сюда негоже, а он говорит, что это не трусы, а шорты, то есть коротенькие штанишки.

– Так что же он - пионер?

– Да с бородой же! Ну, я и в этих шортах не пустила. Говорю: без председателя сельсовета не могу.

– А что же мне с ними делать?

– Вы ему авторитетно скажите.

– А приехали зачем?

– Говорят: гусиный вопрос.

– Гусиный?

– Дали мне задание, чтобы подготовила справку о количестве гусей на территории нашего сельсовета в частном секторе и в коллективном пользовании, сколько голых, а сколько оперенных, какой процент падежа, а сколько выжило...

Гриша слушал и ушам своим не верил. Наконец он пришел в себя.

– Ганна Афанасьевна, а не могли бы мы купить робота?

– Робота? Что вы, Григорий Васильевич, разве это возможно?

– Теперь нет ничего невозможного. Купить такую железную чертовщину, чтобы стояла здесь и железным голосом отвечала на все глупости, которые взбредут кому-то в голову!

– У нас нет ассигнований даже на простенького робота, - объяснила ему Ганна Афанасьевна, - а вы еще такого хотите, чтобы говорил! Он же, наверное, очень дорого стоит.

– А мы с вами, выходит, бесплатные?

– Да я же не знаю.

– Ну, ладно, Ганна Афанасьевна. Будем отбивать штурм гусиной комиссии. Вы уже подготовили справку?

– Готовлю.

– Я пойду позвоню Зиньке Федоровне, а потом уж мы с вами подумаем, как и что.

– Я бы вам, Григорий Васильевич, посоветовала знаете что?

– А что?

– Поговорите со Свиридоном Карповичем. Он человек опытный...

Гриша хлопнул себя по лбу. В самом деле: почему он индивидуально отдувался до сих пор перед всеми проверками и не попросил совета ни у кого, в особенности же у такого мудрого человека, как Свиридон Карпович?

– Благодарю, Ганна Афанасьевна, - растроганно промолвил он.
– Свиридон Карпович уже здесь?

– Я позвонила ему, сейчас будет.

– Вот уж благодарю вас, так благодарю!

Гриша даже руку поцеловал бы Ганне Афанасьевне, если бы умел, но, к сожалению, в селе почему-то не заведено целовать рук так же, как никто никогда не употребляет слова "труд", хотя трудятся там люди упорно и самоотверженно, от рождения и до самой смерти.

По телефону Гриша разыскал Зиньку Федоровну и конспективно рассказал ей про мороку с проверками и про все свои злоключения.

– Почему же не говорил об этом?
– спокойно спросила Зинька Федоровна.

– Не хотел беспокоить. Думал: само пройдет. А оно...

– Ты, наверное, газет не читаешь.

– А что?

– Читал бы, так знал бы. То "Под шелест анонимок", то "Карась, которого не было", то про шестьдесят две комиссии на один колхоз. Я уже это знаю и отношусь ко всему спокойно.

– Да как же можно спокойно?!

– А так. Распихаю проверяльщиков по отраслям. Тех - на агронома, других - на зоотехника, третьих - на инженера, остальных - на бухгалтерию. А ко мне - только с выводами. А на выводы что? Примем к сведению, примем меры, недостатки устраним, упущениям положим конец.

– Так у вас же хозяйство, а меня терзают неизвестно и за что! Сплошные наветы!

– Вот ты и поставь на сессии вопрос о клеветниках.

И трубка - щелк!
– и уже ты не поймаешь Зиньку Федоровну ни сегодня, ни в "обозримом будущем".

Но тут появилась великая спасательная сила в лице Свиридона Карповича.

– Ну, что тут у тебя, говорится-молвится?

Гриша рассказал обо всем. И о козах, и о Недайкаше из сельхозинститута, и про демографию, и про гусиную комиссию, которая налетела и крыльев не намочила.

Вновьизбрать долго молчал и мудро щурился. Потом поставил наводящий вопрос:

– И как оно - без подписей все это?

– Подпись всюду одинаковая: Шпугутькало.

– Сычик, значится.

Гриша не понял.

– Что вы сказали, Свиридон Карпович?

– Пугутькало - это сычик. Мелкий такой, говорится-молвится, неважнецкий сыч. Из тех, которые смерть предвещают. А еще там что?

– Я не допытывался. Но, кажется, всюду заканчивается такими словами: "По всему району поползли нездоровые слухи и трудовые массы всколыхнулись и возмутились".

– Ага, всколыхнулись... А я уже давно думаю: что-то оно не так. Как построили новое село, что-то мне не дает покоя, а что именно - никак не пойму. И только теперь понял: анонимок не было! А теперь ты мне камень с души снял.

– Свиридон Карпович!
– испуганно воскликнул Гриша.
– Что вы такое говорите? Разве можно радоваться, когда?..

– Постой, постой, Гриша, кажется-видится. Ты еще молод, не знаешь людей. Раньше как оно было? Бывали заявления, жалобы, случались и наветы. У того болит, у того чешется, а тот сам не знает, чего ему хочется. И все знай жалуются, жалуются... Когда выросла грамотность, появились и анонимки. Ты ведь знаешь, что грамотность способна творить чудеса. Но все это изредка. Процент нормальный. И когда в новом селе все вдруг затихло, я встревожился. И оказывается, справедливо встревожился! Ибо все, о чем ты мне рассказываешь, что это такое? Это - словно чума, грипп "Гонконг" или империалист какой-нибудь поселился в Веселоярске, а ты молчишь!

– Ну, я думал, что как-нибудь и сам...

– Ага, сам. А про коллективизм будем писать только в газетах? Тебя же проверяло всегда сколько людей? Два, три, а то и больше? Вот и тебе не одному нужно было беседовать с ними, а вместе с нашими людьми. Есть у нас свой народный контроль? Есть. Вот и приглашай их вместе с собой. И я пойду и встану и скажу, кажется-видится. Коллективный ответ. Пусть попробуют опровергнуть. И никогда не надо оправдываться, если не имеешь провинностей за душой. Оправдываться перед негодяями - все равно что просить у скупого деньги взаймы. А теперь еще одно. На тебя нападают, а ты?