Чтение онлайн

— Давайте всё обсудим у вас в клубе, Павел Маркович, — с нажимом проговорил я.

— Ах да! — Он, совсем по-простонародному, хлопнул себя ладонью по лбу. — Конечно. На какое время резервировать приглашение?

— Да вот как долечу, — со вздохом, вставая из-за стола, ответил я. — Минут двадцать, полчаса. Успеете?

— Конечно. Встретимся в «Диогене», Алексей.

И он отключился так же стремительно, как начал разговор. Видимо, серьёзно прижало Володина. Ладно, зачем гадать. Скоро всё узнаю.

В очередной раз за день вызвал аэротакси.

Пока летел, проверил варианты по машинам, накиданные мне Каем. Больше всего мне понравилась «Чайка» — Волжского автозавода, спортивная, зализанная, но выполненная в ретро-стиле летающая машина-купе. Так что, недолго думая, я ткнул в «купить» и заставил Кая заняться оформлением документов. Заодно выбрал и аэрофургон. Остановился на «Каме» — отличное сочетание надёжности и хорошего дизайна от уральских Демидовых. Орловские аэрофургоны были больше, чем мне нужно, и относились к классу грузовых. Демидовская одиннадцатиместная машина мне подойдёт почти идеально. Листая эфир и отдавая распоряжения Каю, я и не заметил, как долетел до места. Очнулся лишь, когда такси пошло на посадку на общественную парковку перед «Диогеном».

* * *

Всё те же безразличный швейцар и приветливый, как кусок сухаря, дворецкий повторили церемонию приветствия. Только дворецкий сразу обратился ко мне по имени — узнал. Эге, становлюсь завсегдатаем. Он молча, шаркая войлочными туфлями, проводил меня по лестнице наверх, правда, в другой кабинет, не в тот, что в прошлый раз.

Володин в ожидании меня разве что ногти себе не сгрыз. Он выглядел непривычно взволнованным, вскочил, приветствуя меня с явным облегчением.

— Ещё раз доброго вечера, Алексей, как добрались? — он старался соблюдать политес, несмотря на волнение. Не буду его разочаровывать.

— Вполне пристойно, знаете ли. В дороге немного трясло в воздушных ямах. И когда власти полиса озаботятся их заделать? — с максимально возможным светским видом ответил я.

— Действительно… — он запнулся, затем рассмеялся. — Чуть не начал рассуждать о заделке воздушных ям. Позвольте полюбопытствовать о получении вами титула, если не секрет, конечно? То, что вы успели вычеркнуть себя из рода Орловых насовсем, я уже узнал.

— Один барон недавно умер и усыновил меня. С передачей титула, состояния и собственной внучки. Я подал согласие в геральдическую палату и не вижу причин, по которым прошение барона могут не удовлетворить. Это если вкратце.

— То есть скоро я должен буду обращаться к вам «Ваша милость», — среагировал Володин.

— То есть скоро я получу право на такое именование, но от вас, Павел Маркович, мне будет вполне достаточно обращения Алексей и на «вы», когда мы не на людях, конечно.

— Конечно. Что же, могу вас только поздравить, Алексей. Вы удивительно быстро растёте для своего возраста. Даже изгнание… теперь уже отречение не может вас остановить.

— Оставьте дифирамбы вашей любовнице, Павел Маркович, прошу. У меня был довольно непростой день, и я буду благодарен, если вы перейдёте к делу. Только один момент сперва, — остановил я его. — Меня приглашают посетить Муром. Великая княгиня Годунова-Голицына пожелала дать мне аудиенцию. Вы об этом что-нибудь знаете?

Он выглядел удивлённым. Присев на ручку кресла — до этого он стоял, переминаясь с ноги на ногу, — Володин задумчиво произнёс:

— Нет, Алексей Григорьевич. Мне пришло письмо из канцелярии её высочества, что ваша просьба о вхождении в попечительский совет находится на рассмотрении у великой княгини. Но ничего об аудиенции. Вам звонил кто-то из её придворных?

— Гофмейстер, — Володин скорчил кислую физиономию. — Да мне он тоже не понравился, как и я ему, — весело добавил я. — Ладно, с этим разобрались. Ваше письмо прочли, и её высочество среагировала даже живее, чем я рассчитывал. Спасибо, ваше содействие оказалось неоценимым, Павел Маркович. Теперь давайте перейдём к тому, о чём вы хотели мне рассказать. Что у нас плохого?

— У вас, Алексей Григорьевич, ничего, — с тяжёлым вздохом ответил он. — А вот у меня проблемы, — и он замолчал.

Вот заладил с этим Григорьевичем. Стоило мне сказать, что удостоен аудиенции у Годуновой, так сразу отчество появилось. Ладно, волнуется человек, можно понять.

— Ну, — поощрил я его. — Выкладывайте всё без утайки. Чем смогу, помогу.

— Да я уже раскаялся, что побеспокоил вас. Недооценил масштаб персоны, так сказать, — он нервно улыбнулся и развёл руками.

Да что ж такое!

— Да ёлки зелёные, Павел Маркович! — я аж слегка повысил тон. — Не мнитесь вы, как новобранец перед сержантом. Я всё ещё я, вы меня вот таким, — я показал примерно полметра от пола, — помните. Выкладывайте уже.

— Ну да, — протянул он. — К тому же, если всё выйдет наружу… В общем, у меня появились проблемы деликатного свойства. Меня шантажируют. Некоторые мои дела не терпят огласки. Так получилось, что некая особа получила в свои руки сведения, которые могут уничтожить мою карьеру. Все мои карьеры разом. На скамью подсудимых я не сяду, ничего противозаконного я никогда не делал. Но репутация моя будет уничтожена. А в кругах, в которых я работаю, репутация — мой единственный капитал. Проблема в том, что этот шантаж и возможное обнародование компрометирующих сведений ставит под угрозу и наше с вами дальнейшее сотрудничество.

— Это вы не о своей любовнице, случаем, говорите? — у меня перед глазами промелькнуло видение, как мы с Кэт вламываемся в чужую квартиру. Как причудливы пути мироздания!

— А вы… ну да, глупый вопрос. Наверняка собрали информацию перед тем, как идти ко мне за отцовой недвижимостью. В общем, — заторопился он, — я тут краем уха слышал, что у вас были какие-то дела с бароном Фурсовым, да и с Соколовыми вы близки… А про барона ходят специфические слухи… ну… — он заметил мой иронический взгляд, но неверно его истолковал, — нет! К его милости, конечно, никаких вопросов нет! Это у снобов из клуба к нему претензии, ему уже дважды отказывали в членстве. Но говорят, у него есть специфические партнёры, а вы… вот я и решил… — голос его стихал с каждой фразой и под конец превратился в невнятное бормотание.

— Как, кстати, вы получили членство в «Диогене»? — внезапно мысль моя вильнула в сторону от разговора.

— Я-то? — он оживился. — Я здесь, если честно, на птичьих правах. Двое моих титулованных клиентов, для которых я веду дела с фондами, посчитали неудобным постоянно оформлять на меня пропуск. И вот, — он развёл руками, — у меня бронзовый членский билет. Вы, кстати, серьёзно говорили о вступлении в клуб? Слухи о ваших контактах с Максимом Андреевичем Фурсовым могут помешать. Впрочем, я могу попросить дать вам рекомендацию одного моего клиента. Он плевать хотел на условности, а его слово здесь имеет вес.

— Очень хорошо. Да, я серьёзно о вступлении в клуб. А вы серьёзно, Павел Маркович? Я о «партнёрах» Фурсова? Серьёзно хотели нанять бандитов, чтобы они надавили на вашу любовницу или похитили у неё документы?

— Да что же делать! — он всплеснул руками. — Я сам совершенно не того склада человек, чтобы кому-то угрожать. Да и не испугается она моих угроз. Это мне нужно её бояться! И нужных связей у меня нет. Я совершенно не знаю, что делать, Алексей Григорьевич!

— Ну так нельзя, Павел Маркович. Вы не боитесь, что бандиты сами будут вас шантажировать, если у них получится обобрать барышню? А так и будет с вероятностью процентов сто.