Изгой
Шрифт:
Вскоре новизна ощущений притупилась, мне стало скучно, и я принялся тиранить Мишеньку. Надеялся, что он уже оклемался, а под страхом суда стал разговорчивее и у меня получится выудить из него хоть какую-то информацию.
«Слышь, мелкий, ты хоть просвети, чего нам ждать?»
«Прошу не объединять наши личности, — с вызовом заявил он. — Я не хочу иметь с вами ничего общего».
— Блин, задолбал ты своим нытьём, — разозлился я. — Ты что не понимаешь, придурок, что я, вообще, ничего не знаю о твоём мире? Ни как у вас вести себя принято, ни как говорить, ни про этот долбанный суд. Сколько и за что тебе светит, я, кстати, тоже не знаю, но моими стараниями МЫ вполне можем загреметь на каторгу. Лет на пять. И вот там я тебе с удовольствием передам полномочия. Ты будешь лес валить или руду кайлить, а я рассуждать о вечном, где-нибудь в закуточке твоей головы, и не иметь с тобой ничего общего. Как тебе такие расклады?
Похоже, я не ошибся, и предложенный мной вариант был одним из возможных. Мишенька надолго задумался и, решив, что подобные перспективы для него нежелательны, наконец, снизошёл до ответов. Впрочем, он остался верен себе, разговаривал высокомерно и всячески выказывал неприязнь.
'Хорошо, но имейте в виду, вы мне по-прежнему неприятны, и я разговариваю с вами лишь под давлением обстоятельств…
«Давай, ты потом выделываться будешь», — оборвал его я.
'Спрашивайте, — обиженно надулся Мишенька. — Что именно вас интересует?
«Я же уже сказал. Куда мы едем, как себя вести, к чему готовиться?»
«Едем на Суд Чистой Крови…»
«Нет, ты точно тупой, — окончательно психанул я. — Хрен ли ты мне названия повторяешь? Что это такое. Суть?»
«Суд Чистой Крови. Выборный орган высших родов под патронатом императорского рода. Решает споры аристократов и следит за соблюдением Кодекса».
«И какое из положений Кодекса мы нарушили? Ведь нарушили, я правильно понимаю?»
'Правильно, — тяжело вздохнул Мишенька. — Я не прошёл инициацию и теперь не могу вызвать Смоляного Аргамака — высшее проявление родовой магии.
«Ох ты ж, батюшки, — мысленно фыркнул я. — Ну, не можешь сейчас, сможешь потом. Так-то магия твоя никуда не девалась. Док же сказал, что она со временем восстановится».
«Будь мы обычными дворянами, тогда да, на это бы и внимания никто не обратил. Но с нас спрос жёстче. В Кодексе ясно прописано: каждый совершеннолетний мужчина Великого Рода должен владеть вызовом Покровителя Рода».
«Или что?»
«Или Род перестаёт быть Великим».
«Не хило, — присвистнул я про себя. — Получается, из-за тебя одного теперь пострадают все».
«Получается да», — ещё печальнее вздохнул Мишенька.
«И чем нам это грозит? В смысле семье Смолокуровых».
«Понижение в статусе и правах, лишение вассалитета, частичная конфискация собственности…», — начал перечислять Мишенька.
«Вот ты дятел, — не сдержал я возмущения. — Ты же всех родных сейчас подставил. Пустил псу под хвост труды поколений».
«Сами вы дятел», — окрысился он.
«Ты бы раньше характер показывал, — не остался в долгу я. — В спортзале и на магическом поприще. Делать-то теперь что?»
'Папенька что-нибудь придумает.
«Мда… дебил ты и есть дебил. Малолетний. Сам накосячил, а придумает папенька? Самому не противно?»
«Противно вести с вами беседу, — огрызнулся Мишенька. — Раз такой умный, сами и разбирайтесь: как себя вести и что говорить».
И умолк, злобно пыхтя где-то у меня в голове.
«Ну и пошёл ты. Без тебя разгребу», — оставил я за собой последнее слово.
Я пока не проникся всем этим аристократическим пафосом и не очень разбирался в родовых тонкостях, но чётко осознавал, что быть богатым аристо, лучше, чем бедным плебеем. Вдобавок, мне не хотелось, чтобы семью понижали в правах и уж тем более лишали имущества. Которое в какой-то мере моё. Так что я был зол на Мишеньку ещё и поэтому.
И тем не менее в голову ничего путного не приходило. Сказывался недостаток информации.
«Главное, самому ничего такого не выкинуть, чтобы лишнего гемора не прибавилось, — настраивал я себя. — Веди себя уверенно, говори мало, обращайся к старшим уважительно».
Легко сказать. С уверенностью-то у меня лет с пятнадцати особенных трудностей не возникало, но вот с уважением к старшим… Нет, возраст я уважал. Если только он шёл в комплекте с умом, интеллектом и опытом. А если там какой-нибудь чудак попадётся? Который на букву «М»? Старый чудак он ещё хуже, чем молодой, особенно если с деньгами и властью. Такой ляпнет чего-нибудь не того, пройдётся по самолюбию, я ж не смолчу — отвечу.
«Нет, нужно держать себя в руках. Для всех я отпрыск древнего рода, да ещё и косячный. Так что лучше будет принять вид потерянный и виноватый… или нет? Как себя мажористый аристократ должен себя вести в такой ситуации?».
Ну ладно, с поведением как-нибудь разберёмся. Мишенька — сопляк, пока мало где засветился, так что его, кроме родителей и ближнего круга, вряд ли кто ещё близко знал. А для папеньки есть отмазка: попал в стрессовую ситуацию — отреагировал неадекватно. Хотя папенька как раз и не удивится, он, похоже, на Мишеньке давно крест поставил. В конце концов, можно списать на болезнь. С Трифоном, по крайней мере, такое прокатило.
«Так-с, а что вообще говорить-то в своё оправдание? — озадачился я новым вопросом. — Ведь суд же. Мне как минимум последнее слово дадут. Или не дадут? Чёрт! О кей, если дадут, буду стоять на том, что магия ко мне возвращается, и я работаю над восстановлением былых способностей. И Аргамака вызову, дайте лишь время…».
Меня начало поколачивать. Не от страха — от ожиданий. Проявление своего рода предстартовой лихорадки перед очередным испытанием. Как ни крути, а суд — тот ещё вызов. Тем более в новом мире и в новом теле.
Загруженный невесёлыми мыслями, я не заметил, как шоссе кончилось, и мы въехали в город. Кортеж вырулил на центральный проспект, сократил дистанцию между машинами и заметно сбавил скорость. За окнами потянулись кварталы, праздный народ, разномастный транспорт, в том числе и общественный. Всё это я отмечал лишь боковым зрением, голова сейчас была забита другим.
Вскоре мы вывернули на главную площадь, обогнули по кругу большущую клумбу, где среди буйства роз возвышался конный памятник какому-то видному деятелю и остановились у центрального входа в ратушу. Семён выскочил открыть дверь отцу. Я выбрался сам и чуть не уронил челюсть от изумления.
Само здание ничем особенным не поражало — обычная управа провинциального городка, каких сотни в России. В том же стиле, что и наш особняк: портик, колонны, пилястры, рельефные узоры на фасаде, железная крыша. Пять этажей, два крыла, в центре — башня с высоким шпилем и часами, которые сейчас показывали без пяти минут полдень. Удивило другое — в двойном ряду оцепления по периметру ратуши, в числе обычных бойцов стояли натуральные мехи. Ну, или шагоходы… бронеходы… не знаю, как такое здесь называлось.