Чтение онлайн

Последняя фраза адресовалась графу Вронскому. Тот шагнул было ко мне, но, услышав мои слова, остановился и недовольно дёрнул щекой.

— Я лучше батюшке всё отдам. Целее будет. А то знаю я вас, крыс канцелярских. Отдашь, потом не доищешься, — сказал я и, расстёгивая пояс с парадной саблей, развернулся к отцу.

Тот стоял ошарашенный и взъерошенный. Волосы растрепались, бакенбарды топорщились, в глазах оторопь. Я вручил ему саблю, скрутил с мизинца перстень, сунул в ладонь. Перстень я бы оставил себе, но вряд ли позволят, даже спрашивать не стал, чтобы не разгневать удачу.

— Спасибо, сын, — пробормотал отец с потерянным видом. — не ожидал.

— Да ладно, бать, — усмехнулся я и хлопнул его по плечу. — Мы же семья.

— Ну да, семья, — повторил он. — Что думаешь делать?

— Не знаю пока. Придумаю что-нибудь.

Трогательную семейную сцену разрушил ледяной голос графа Вронского.

— Подойдите, ответчик. Нам нужно закончить с формальностями.

— Чего из-под меня надобно? — спросил я, когда приблизился к конторке.

Вместо ответа, граф вытащил из кармана бесцветный кристалл, размером и формой с коробок спичек и направил тот матовой стороной мне в лицо. Кристалл вспыхнул, выплеснул яркое облачко и тут же втянул обратно со звуком, с которым прихлёбывают чай из блюдечка. Когда я проморгался, Вронский уже отнимал артефакт от документа, на котором осталась моя физиономия в фас. Причём в цвете.

— Под каким именем вас вписать в новое удостоверение личности? — спросил он, отложив кристалл в сторону, и взялся за перо.

Я на секунду задумался.

— Пишите. Мишель Смолл.

Тот заполнил каллиграфическим почерком нужные строчки, после чего поставил оттиск печати. Один и второй. Я протянул руку…

— Погодите, ещё не всё. Стойте ровно, — процедил он и принялся срезать канцелярским ножиком знаки отличия с моего мундира.

— Эй, а нельзя поаккуратнее, — воскликнул я, когда он грубо отпорол жёлтенький щит с груди, оставив на дорогой ткани прореху и безобразно торчащие нитки. — Когда я ещё такой костюм куплю?

Он сорвал с моего плеча плетёный шеврон и прошипел мне на ухо, стараясь сделать это незаметно для остальных:

— Вы смертельно оскорбили меня, Смолокуров.

— Чем это интересно? — опешил я, искренне не догоняя, чем мог его так обидеть.

— Вы поставили под сомнение мою честность в присутствии высоких особ и прилюдно сравнили с крысой.

«Ох ты ж, господи вседержитель, я и забыл, где я. Тут же, куда ни плюнь, везде столбовые дворяне, с обострённым, мать их ети, чувством достоинства. Дожил, блин, слова уже не скажи», — озвучивать мысли я не стал, не хотел обострений конфликта. — Простите граф. Я не имел в виду ничего такого и, уж тем более, вас.

— Простите?! — прошипел тот, спарывая с брюк жёлтые канты. — Подобные оскорбления можно смыть только кровью! Я вызываю вас на дуэль.

— Дуэль? Ты серьёзно? — опешил я, про себя подумав: «Не, он реально охренел. Дуэль? Из-за такой-то мелочи?».

Я отстранился и посмотрел на него, как на предполагаемого противника в поединке. Граф был старше меня всего лет на пять. Ладно скроен, проборчик, смешные усишки. Уделаю, на раз-два, если надо, но надо ли?

— Говорите мне «вы»! — ещё пуще взъярился Вронский.

— Не много ли чести? — разозлился я. — Дуэль? Готов, хоть сейчас. Выбор оружия, надеюсь, за мной?

Я прикидывал, что бы выбрать, чтобы получить преимущество, остановился на кулаках. Они и спесь с усатенького собьют, и, как я понял со слов Трифона, дворяне не очень празднуют мордобитие. Так что у меня все шансы его ушатать даже в Мишенькином хилом теле. Но граф не повёлся.

— Сейчас? — фыркнул он с высокомерием истинного аристократа. — Сейчас бой с вами уронит мою честь и достоинство. Вы уже пять минут, как никто.

— А ты ничего не попутал, граф?! — взбеленился я, сжав кулаки.

Тот отскочил, схватил с конторки документ с гербовыми водяными знаками и помахал им у меня перед носом. Там значилось:

Майкл Смолл.

Происхождение — прочерк.

Место жительства — прочерк.

Сословие — прочерк.

И, наискосок, красный штамп заглавными буквами:

ИЗГОЙ.

Я словно в бетонную стену ударился, когда это увидел. Осознал, что граф прав. Я действительно человек без роду, без племени — нет никто и звать никак. Ноль без палочки. И теперь ещё БОМЖ, ко всему прочему. Неприятное ощущение, должен сказать.

Я еле сдержался, чтобы не разбить нос Вронскому прямо здесь. Просто для того, чтобы выплеснуть раздражение, но благоразумие взяло верх. Не стоило портить первое впечатление о себе в глазах местных аристо. По крайней мере, княгине и Меньшикову, я точно понравился, а это в будущем пойдёт только в плюс. Да и Баратынский, похоже, проявил ко мне интерес, правда, пока не до конца ясно какого свойства…

Я бы ещё долго раздумывал, но Вронский бросил мне бумажку, брезгливо, как прокажённому, и прошептал одними губами:

— Через три года.

— Уж будь уверен, — пообещал я, поймал документ и спрятал его во внутренний карман сюртука.

Не ну не чёрт?

— Вы закончили?

По лицу Меньшикова было понятно, что он имел в виду не только судебную процедуру.

— Да, Ваша Светлость, — покраснел от смущения Вронский.

— Ну раз граф так считает… — усмехнулся я и заметил в глазах княгини весёлые огоньки.

— Тогда на этом и порешим, — проговорил Меньшиков и кивнул мне. — До встречи через три года, но надеюсь увидеть вас раньше…

— Позвольте последний вопрос, — я поднял руку, словно прилежный школьник.

— Ну разве только последний, — в голосе светлейшего князя прорезались недовольные нотки.

— Кто будет следить за исполнением наказания?

— Следить? — нахмурился Меньшиков. — Ваша дворянская честь. Разве этого мало?

«Эх, как завернул. Дворянская честь. Чисто технически меня лишили дворянского звания, а значит, мне доступны все хитровыделанные ходы, какие только смогу придумать. Но с другой стороны… Я же собираюсь вернуться в высшее общество? Поэтому нельзя дать даже повода докопаться…».