Чтение онлайн

Я улыбаюсь. Какое подходящее описание. Я полностью понимаю это чувство.

Децимус смеется. — Конечно, в твоих устах что-то настолько милое звучит так жутко. Хочешь сказать, мы тебя пугаем, Бу?

— Нет. То, что я бы сделала, чтобы удержать вас четверых, пугает меня.

Я думаю, на этот раз мы все таем.

Боги небесные, какая у меня очаровательная хранительница. Она возвращается к еде, как будто это последнее, что она когда-либо скажет по этому поводу, и остальные с радостью возвращаются к своим тарелкам.

За исключением, как ни странно, Децимуса.

Выражение его лица меняется с довольного на болезненно-паническое, он хватается за голову. У меня едва хватает времени заметить голубое пламя, лижущее его кожу изнутри, и то, как изменились его глаза, прежде чем я прыгаю вперед, втягивая его в Лимб как раз вовремя.

Жар взрывается вокруг меня. Я стискиваю зубы, когда моя кожа загорается. Рев дракона искажен, эхом отдаваясь в Лимбе, когда зверь завершает свое превращение и корчится, не в силах противостоять этому уровню существования.

Я заканчиваю тушить пламя на руках и животе, прежде чем подплыть и схватить визжащего дракона за один из его рогов. Слава богам, что законы физики в моих владениях настолько отличаются от мира смертных, потому что, как и в прошлый раз, когда он потерял контроль, я могу протащить это животное сквозь стены далеко в горные леса.

Я отпущу его только тогда, когда пойму, что мы достаточно далеко, и он не будет представлять угрозы для остальных.

Но когда мы выходим из Лимба, зверь переворачивается на свой массивный чешуйчатый бок. Он тяжело дышит, из его ноздрей струится дым.

— Гребаный дракон, — бормочу я.

Хорошо, что вчера вечером я насладился грезами Мэйвен, прежде чем приступить к самому интересному. Это значит, что моя кожа заживет от ожогов, пока я жду, наблюдая за идиотом драконом, чтобы убедиться, что он выздоровеет.

Проходят минуты.

Он не встает.

Черт возьми. Если я просто по ошибке уничтожил разум Децимуса, я не уверен, что Мэйвен когда-нибудь простит меня.

32

Мэйвен

— Не ешь мясо, Гидеон.

На нас устремлены взгляды. Скользкие, нечеловеческие, плотоядные взгляды наполняют бесцветный каменный обеденный зал, заваленный костями.

Я чувствую, что он наблюдает за нами.

Он здесь, в этом туманном, ужасном воспоминании — я чувствую, как холод разливается у меня в груди. Его присутствие затягивает меня глубже, цепляясь за мою душу, как масло, скручивая и душат то немногое, что осталось от меня.

— Почему бы и нет? Я так голоден. Они никогда не кормят нас досыта.

Юный Гидеон тянется к большому блюду точно так же, как и остальные претенденты. Они поднимают ножи и вилки, облизывая губы.

Почему Гидеон тянется к нему? Разве он не видит, что происходит?

Я не могу пошевелиться. Тени заполняют мою грудь, душат меня, пока я борюсь за ясность. Я знаю, что они с нами делают, точно так же, как теперь я знаю, почему Оливия не встретила меня после вчерашней тренировки, как делала это уже несколько месяцев.

Ее поймали.

— Прекрати, — снова пытаюсь предупредить я, к горлу подступает тошнота, когда я смотрю, как его пальцы смыкаются вокруг толстого куска. — Ты не можешь. Это не животное, это…

Прохладная рука касается моего лица. Мои глаза распахиваются, когда я вздрагиваю, хватая ртом воздух.

На то, чтобы прогнать затянувшийся кошмар, уходит мгновение, и мой желудок все еще сводит, когда я понимаю, что Сайлас, Эверетт и Крипт собрались вокруг меня на кровати. В полумраке комнаты я могу разглядеть, что все они выглядят испуганными и разгневанными.

Возможно, потому, что по моим щекам стекает влага.

Черт возьми. Теперь у меня еще больше заболел живот. Я, блядь, ненавижу плакать перед кем бы то ни было.

Я сажусь, быстро вытирая лицо.

Крипт ругается, его голос срывается на скрежет. — Меня снова силой вытолкнули из твоего подсознания, любимая. Прости меня, я не мог…

— Все в порядке. Я в порядке. — Я медленно выдыхаю, чтобы прогнать затяжную тошноту.

— Ты снова и снова шептала «Не ешь мясо», — тихо говорит Эверетт, его успокаивающие холодные руки убирают волосы с моего лица. — Что тебе снилось?

Я хочу сказать им, что это ерунда, но слова вырываются наружу прежде, чем я успеваю их остановить. — Когда мне было двенадцать, Амадей узнал, что одна из человеческих девушек в цитадели пыталась подружиться со мной. Это она украла Пирса и подарила его мне. В качестве наказания он…

Нет. Оказывается, я все еще не могу говорить об этом инциденте.

Вместо этого я делаю еще один глубокий вдох, прочищая горло. — Нежить испытывает ограниченный спектр эмоций, но одно из их величайших развлечений — наблюдать, как смертные невольно поедают своих же. Я никогда не могла быть уверена, откуда взялось мясо. Вот почему я до сих пор не могу его переваривать.

Эверетт выглядит так же ужасно, как я себя чувствую. — О. О, святые боги, это…

Сайлас сажает меня к себе на колени. Он долго держит меня в объятиях, пока тихо не говорит, меняя тему — спасибо вселенной.

— Сущность почувствовала изменения в твоем теневом сердце из-за нас, но знает ли он, чем ты делишься с нами?

Я пожимаю плечами. Если Амадей и знает, не похоже, что он использовал эту усиленную связь.

Но если он поймет это — если он поймет мой замысел через мои сны…

Я смотрю в окно, позволяя своему беспокойству переключиться на что-то более настоящее. В конце концов, моя пропавшая пара ощущается как зияющая дыра, оставшаяся в этой комнате.

— Я собираюсь еще раз проверить, как там Бэйлфайр.

Я вижу, что Сайлас и Эверетт хотят протестовать, так как они думают, что он может представлять опасность для меня прямо сейчас. Мы провели полдня, наблюдая, как золотой зверь рыщет по лесу, летает, охотится и вообще ведет себя не так, как Бэйлфайр. Зверь попытался укусить его брата Деклана, когда тот обратился и попытался заговорить с ним.