Чтение онлайн

Смотрю на Галину Александровну — ее выводят аккуратно, без заламывания рук и прочего театра.

— С ней ведь ничего не будет?

Ненавижу себя. Даже в такой ситуации, даже к ней я испытываю жалость.

— А чего хочешь ты? Могу устроить всё так, как тебе угодно.

Я встречаюсь со льдом его темных глаз. Впервые он смотрит на меня так — без нежности, сухо.

— Всё в порядке?

Он кивает, но я кожей ощущаю холод от него. Непривычно. Неприятно.

— Не люблю, когда мои чувства используют, чтобы кому-то что-то доказать — он проводит пальцем по моей щеке и притягивает чуть ближе.

— Ты о поцелуе? — шепчу ему прямо в лицо, стойко выдержав прожигающий взгляд.

— Догадливая.

Дина и Соня на улице перекинулись парой слов с бабушкой, которую выводили бравые ребята, и вернулись в кафе, так что Мише пришлось отпустить меня и надеть маску с другим настроением.

— Дамы, сегодня у всех был сложный день. С меня — бесплатные услуги водителя и еда — он протягивает телефон Дине — закажите что-нибудь, успокойте нервы.

Выходит из кафе, даже на меня не посмотрев.

Когда подъезжаем к дому, дети выбегают первыми, а я остаюсь с ним, в тишине. Он не пытается разрядить обстановку, не шутит. Ждет. Извинений?

— Слушай, я немного была не права.

— Поверь, это не то, что мужчина хочет услышать после поцелуя с любимой.

Я краснею. Мне что, пятнадцать? Когда мне начали нравиться такие заигрывания? Самое ужасное то, что я не хочу убежать, оттолкнуть. Хочу подыграть. Свобода до сих пор пьянит, отравляет.

— Я могу как-то загладить вину?

Смотрю снизу вверх, с пассажирского сиденья влево, немного наклоняюсь на его плечо и встречаюсь с ним глазами. Он вспыхивает, как и я. Рукой медленно сжимает мою ногу в бедре — крепко, но не больно, так, чтобы я ощутила силу. Я закусываю губу. Я не знаю его, не знаю, что он еще скрывает от меня, кроме пожара — он ведь практически не открывается. Но я всё равно что-то к нему чувствую. Не понимаю, что.

Зато понимаю, что если не отодвинусь — всё произойдет прямо здесь, в машине. Дети дома, я на эмоциях — не лучшее время. Могу пожалеть. А я больше не хочу жалеть ни об одном мужчине в своей жизни.

— Мне нужно идти. Сейчас. Буду ждать от тебя сообщения.

Пока не успела передумать, тянусь к ручке автомобиля, но он не дает. Тянет меня за талию к себе — обхватывает и сжимает так, что дыхание перехватывает. И целует — жарко, страстно, но бережно. А я отвечаю на поцелуй — по-звериному, отрывисто и ярко. Так, как еще не целовалась ни с кем.

Он отпускает меня и сам опускается на спинку водительского сидения. Ждет от меня — хочу я или нет. Нет, я не готова. Не сейчас и не сегодня.

— Мне действительно нужна будет кое-какая помощь. Я напишу сегодня. А сейчас — на такси поеду к себе. Кажется, температура снова поднялась.

Я засмеялась. Ну да. Температура поднялась даже у меня, не болеющей. Рукой трогаю лоб — немного теплый, но не критично. Надеюсь, сама не заболею.

Я вернулась в дом — девочки уже встретили курьера с мороженым и смотрели какое-то шоу про девочку, беременную в шестнадцать. Мне, как умной маме наверняка нужно запретить Соне такое смотреть и включить мультики — но я закрываю на это глаза. Знаю, что они вместе со старшей часто смотрят такое вместе и смеются. Дина учит мелкую «не общайся с парнями до восемнадцати, а то про тебя серию снимут». Соня обычно отвечает «не дай бог», они дальше смеются и продолжают просмотр. Мои взрослые умные девочки.

Принимаю душ, иду в кровать вздремнуть и вижу два новых сообщения на экране телефона.

Первое — от Миши:

«Приезжай завтра в двенадцать ко мне. Есть небольшое дело, поможешь мне с этим — буду благодарен».

Ни намека на то, что произошло в машине, на то, что между нами что-то есть. Странно.

Второе — от контакта «Козлина». От Сережи, конечно:

«Мама приехала и рассказала всё. Давай встретимся и всё обсудим? Может, начнем сначала? Я понимаю, что натворил непростительное… Но я люблю тебя. Хочу к тебе. И к девочкам».

Сережу хочется заблокировать. Спамит мне ежечасно сообщениями о том, какая я хорошая. Отправляет открытки «нужно уметь прощать». Отвращение — вот всё, что я к нему испытываю сейчас.

Со свекровью в отделении побеседовали, отпустили после слез и заверений о том, что киднеппингом заниматься она больше не будет. А я получила копию протокола допроса, лист регистрации женщины в изоляторе. Обязательно использую это в суде.

Сейчас еду к Мише, помогать ему с его просьбой. С утра позвонила ему, но так и не получила внятного объяснения, что конкретно ему нужно.

Паркуюсь в уже знакомом месте. Поднимаюсь по лестнице на его этаж. Можно подняться в лифте — но я не упускаю возможность потратить побольше калорий.

Перед его лестничной клеткой останавливаюсь. Вижу, как он обнимает молодую девушку и дает ей денег.

— Напиши, как вернешься домой. А то волноваться буду.

Девушка смеется. А вот мне вообще не смешно. Неужели все мужчины, которых я встречаю, такие уроды? С другой стороны, мы же ничего друг другу не обещали… На душе всё равно гадко. Отступаю немного в тень и слушаю, как девушка цокает каблуками и заходит в кабинку лифта, уезжает вниз. Миша уже зашел к себе обратно — звонит мне на телефон.

Хорошо, что у меня беззвучный. Сбрасываю, жду минут пять и звоню в дверь. Вроде как только зашла. Меня всю трясет, но пытаюсь сдержаться. Кто я такая, чтобы устраивать ему сцены ревности? Просто очередная подчиненная. Мне от него нужны только деньги и работа. Ему — хороший работник. Вот и всё. А поцелуй в машине… Это просто выброс адреналина и не более.

Поэтому он и писал мне так сухо. Тоже понимает, что это ошибка. Тем более, с его деньгами — у него есть доступ к любым женщинам, в том числе на порядок более ухоженных, красивых, чем я.

Вроде пытаюсь себя успокоить, а получается наоборот. Ко времени, когда он открывает — я уже почти плачу. Надо проверить цикл — ПМС, что ли.

Он открывает дверь с размаху, резко. Он ждал меня? Это вряд ли.

— Заходи, Марин. Я заждался уже.

— Я заметила — говорю и одергиваю себя. Ну кто я ему, чтобы сцены устраивать?

— Что?

— Да я устала немного, голова болит с утра.

Он странно нахмурился, но кивнул.

— Мне нужна твоя помощь в одном деле. Очень деликатном.