Чтение онлайн

– Задумано?
– повторил Джек, вспыхнув от гнева.
– Значит, вы с Ровасом заранее договорились, как сделать из меня наемного убийцу?

– Нет, все не так.
– Крупные слезы катились у Тариссы по щекам.

Джек, сжав в руке нож, встал.

– Мне теперь все равно. Скажи только, что случилось с Мелли.

Тарисса вытерла глаза.

– Ее продали работорговцу по имени Фискель. Он увез ее на восток, в сторону Брена.

– Там он и намеревался ее продать?

– Не знаю. Он мог повернуть на юг, перевалив через горы.

– Больше тебе ничего не известно?

– Нет.

Джек посмотрел в ее ореховые глаза. Он был уверен, что она сказала правду.

– Собери мне мешок на дорогу: еду, питье, одежду - ну, ты знаешь.

– Куда ты?
– ужаснулась Тарисса.
– Ты насквозь промок и весь в крови. Нельзя тебе идти.

– Можно, - рявкнул Джек, боясь уступить ей, и вышел за порог. Тарисса последовала за ним.

– Возьми меня с собой.

– Нет.

Она схватила его за руку.

– Ну пожалуйста, Джек! Пожалуйста! Я сожалею, что лгала тебе. Я не хотела причинять тебе боль. И хотела сказать тебе всю правду о Мелли в тот день у пруда.

– Поздно, Тарисса.
– Он отнял у нее руку.
– Иди в дом. И собирать мне ничего не надо.

Она упала на колени и вцепилась ему в штаны.

– Джек, не покидай меня. Умоляю, - тонким срывающимся голосом вскричала она.
– Возьми меня с собой. Не могу я здесь оставаться. Я ненавижу Роваса.

– Хватит лгать, Тарисса.
– Он отцепил ее руки. Искушение схватить ее в объятия было так велико, что ему пришлось повернуться к ней спиной.

– Пожалуйста, Джек, - она стояла коленями на мокрой земле, - прости меня, прости.

– Я больше никогда не смогу доверять тебе, Тарисса. Никогда.
– Он проклял свой голос за то, что тот дрожит. Он не мог оглянуться - если бы он сделал это, Тарисса увидела бы слезы на его глазах. Не оборачиваясь, он зашагал прочь.

– Куда ты идешь?
– испуганно спросила она.

– На восток, - ответил он тихо.

Ветер донес до него Тариссины рыдания. Он шагал не останавливаясь, уходя все дальше от женщины, которую любил.

XXX

В Брене стояло прекрасное утро. Дождь, донимавший город семь полных дней, наконец перестал, отмыв дочиста небо, улицы, дома и даже людей. Солнце сияло золотом, стало по-настоящему тепло, и ветер приносил аромат горных цветов. Женщины оделись смелее после долгой зимы и на ходу призывно покачивали бедрами. Мужчины глазели на них из окон, выпячивая грудь и насвистывая наподобие певчих птиц. В город у озера пришла весна - поздняя, как всегда, но оттого не менее желанная.

Госпожа Тугосумка велела служанке открыть ставни. Обычно она избегала свежего воздуха - от него крысиное масло испарялось быстрее, - однако весну надлежало встретить, как подобает женщине деловой и светской. Весной желания мужчин становятся неистовыми, и ничто так не притягивает их, как дом, полный девок.

На этой неделе она как раз взяла трех новых девушек - все пухленькие как на подбор, с животами, как круглые сыры, и бедрами, широкими, как маслобойка. Не красотки, конечно, ну да ничего: кривые зубы, несколько рябинок и желтый цвет лица можно спрятать, да никто на это и не смотрит. Плоская задница куда хуже: мужчинам надо за что-то подержаться.

– Дорогая сестрица, - сказал кто-то сзади, - могу я внести одно скромное предложение?

Это была сестра госпожи Тугосумки - тетушка Грил. Две недели назад, как раз когда пропала Корселла, тетушка Грил приехала сюда из Королевств. Вид у нее был плачевный. Двух передних зубов недоставало, и левое запястье срослось криво. Казалось, будто она носит причудливый браслет из сломанных костей. Госпоже Тугосумке хотелось расспросить Грил о причине этих увечий и внезапного отъезда из Дувитта, но она побаивалась старшей сестры и тактично держала язык за зубами.

– Ну разумеется, сестрица, - ваши советы для меня ценнее тироанского золота.

– Пусть твои ленивые девки поднимут свои седалища и станут у окон. Сейчас они могут подцепить разве что простуду.

Госпожа Тугосумка кивнула - предложение сестры, как это ее ни раздражало, представлялось разумным. Она хлопнула в ладоши.

– Девушки, девушки! Ступайте к окнам и зазывайте всех мужчин, которые пойдут мимо.

– Да спустите платья пониже, чтобы видно было ваши сокровища, - резко добавила Грил.

Недовольные девицы, ворча, устроились у окон, бросая недобрые взгляды на тетушку Грил. Тугосумка уже заметила, что девушки недолюбливают ее сестру, но подчиняются ей беспрекословно.

– Могу ли я предложить тебе еще кое-что, сестра?

– Разумеется, дражайшая сестрица.

Грил тронула ее за локоть здоровой рукой.

– Нашему заведению нужна красавица.

– Неужели?
– Тугосумка не уставала восхищаться сестрой, но чувствовала при этом некоторое недовольство: та, похоже, собиралась забрать все дело в свои руки. Всего за две недели она стала распоряжаться едой и напитками и верховодить прислугой - а теперь и девушек сама хочет подбирать?

– Да, милая сестра. Все последние девушки, принятые тобой, они, как бы это сказать...
– Грил сморщила свой тонкий нос, словно молочник, вынюхивающий плесень.
– Словом, уродки.

– Уродки?
– вскипела Тугосумка. Грил сжала ей руку, как клещами.

– Тише, сестрица, я не хотела тебя обидеть. Да, они пухлы, как колбасы, и наверняка достались тебе задешево - но нам нужна красавица, только одна, но такая, чтобы слухи о ней пошли по всему городу. Мужчины, прослышав о ней, валом сюда повалят.

– Но одна девушка может обслужить только четверых за ночь.

– Вот то-то и оно!
– Кривой палец Грил впился в мякоть сестриной руки.
– Большинству гостей придется довольствоваться другими девушками.

– А если они просто уйдут?

– Никуда они не уйдут после пары стаканчиков моего дувиттского особого.
– Грил улыбнулась, не разжимая губ, чтобы скрыть выбитые зубы. Выпьют малость - и все женщины для них станут одинаковы. Задуем побольше свечей, заткнем трубу, чтобы дым шел в комнату, а напитки будем подавать покрепче. Они и руки-то свои не разглядят, не то что разницу между молодой кобылкой и старой клячей, - торжествовала Грил.
– Весь секрет в том, сестрица, чтобы заманить их сюда.

Тугосумке хотелось найти какие-то изъяны в предложении сестры, но их не находилось.

– Что ж, дело как будто выгодное.

– Так испокон веку заведено в Обитаемых Землях, сестра: лишь бы завлечь покупателя, а там уж он твой. На свой скромный лад вы так и поступали, пока Корселла не пропала. Племянница была достаточно хороша, чтобы привлекать мужчин со всего города.

Тугосумка разрывалась между возмущением, вызванным словами "на свой скромный лад", и гордостью за то, что похвалили ее дочь. Гордость возобладала.