Чтение онлайн

Чутьем уловив миг, когда шпенек размягчится окончательно, она потянула за петлю - и пояс приоткрылся настолько, что она смогла стянуть его вниз и переступить через него. Глуп тот, который полагает, что его добро в безопасности, только потому, что запер дверь.

Ноги ослабли и подгибались под ней. Она добрела до постели, торжествующая и словно во хмелю. Где Блейз? Он нужен ей сей же час.

Налив себе бокал красного вина, Катерина стала ждать. Герцог оказал ей услугу, надев на нее пояс девственности: чтобы избавиться от пояса, ей пришлось обучиться колдовству. Ее камеристка Стазия имела тетку, знавшую в этом толк. Катерина, конечно, скрыла от нее свои истинные намерения, сказав, что ее украшения часто ломаются и она хочет сама чинить их. Сомнительное объяснение - но кто осмелится перечить герцогской дочери? Только не старуха, занимающаяся ворожбой в обход законов.

Сперва старуха сказала, что у Катерины нет дара, что он передается с кровью, а герцогский род наделен земной, но не магической силой. Однако кое-что в девушке было - возможно, с материнской стороны. Немного, совсем чуть-чуть, но с этим уже можно было работать. Так Катерина научилась размягчать припой и освоила еще несколько полезных штучек. Старая ведьма умерла несколько месяцев назад, и Катерине ее недоставало - недоставало запретных уроков и новых открытий.

Катерина провела ладонями по бедрам, наслаждаясь их гладкостью. Какие красивые у нее ноги, а кожа белая, без единого изъяна, если не считать маленького родимого пятнышка чуть выше лодыжки. Знак ястреба - им помечены все мужчины и женщины Бренского рода. Знак того, что она дочь своего отца, - и Катерина носит его с гордостью.

В ставню трижды постучали. Да, уже пора. Не потрудившись прикрыть наготу, Катерина подошла к окну, отодвинула щеколду и отступила, дав дорогу герцогскому бойцу.

– Где ты был так долго?
– спросила она. Блейз хотел поцеловать ее, но она отстранилась - от него пахло элем.

– Улаживал кое-какие дела.
– Он смотрел на ее груди. Катерина прикрыла их руками.

– Что еще за дела?

– Договаривался о бое с желтоволосым, который пришел издалека.
– Блейз подошел к столу и налил себе вина. Он стоял, красуясь, зная, как хорош в своем новом камзоле, с бокалом в руке.
– Все в порядке. Мы деремся на следующей неделе.

– Отец рад будет слышать это. Ему нужно зрелище, чтобы развлечь гостей.

– Он его получит.
– Блейз, весьма довольный собой, сел на кровать и хлопнул себя по ляжке, подзывая Катерину. В другой раз она, быть может, и не пошла бы, но колдовство еще горело в ее крови. Она села к нему на колени. Как он силен и мускулист! Боец, а не придворный.

– Расскажи мне о своем противнике, - сказала она.

– Э, чепуха. Падший рыцарь, которому до сих пор просто везло. Не могу понять, почему вокруг него подняли такой шум.

– Так ты уверен в победе?

– Я чуть не убил его там же, у трех фонтанов, где мы встречались. Он схватил меня за горло.

– Тебе нельзя проигрывать этот бой, - сказала, подумав, Катерина.

– Я и не собираюсь.

– Но о нем толкует весь Брен.

Блейз оттолкнул ее:

– Понапрасну языки треплют.

Катерина приникла к нему, подставив груди для поцелуя. Он злился и потому был груб - именно этого она и хотела. Они слились в бешеном порыве это больше походило на борьбу, чем на любовные объятия. Блейз прижал ее к постели, лаская языком красные следы, оставленные поясом целомудрия. Его слюна жгла растертые места, но тем желаннее был он для нее.

Позже, когда свечи совсем догорели, а они лежали обессиленные на постели, Катерина нашла руку Блейза, охваченная нежностью к нему. Скоро она выйдет за другого. Ее ждет блестящее будущее, а у Блейза только и есть, что его титул герцогского бойца. Звание это зависит от телесной мощи его носителя и потому преходяще.

– Ты победишь в бою, правда?

Блейз нежно целовал ее запястье.

– Конечно, любовь моя. Не о чем беспокоиться.

– А вот я беспокоюсь. Вдруг он сумеет нанести тебе удачный удар? Катерина спохватилась, что зашла чересчур далеко. Блейз встал и начал одеваться.
– Прости, я не хотела тебя обидеть.

Он повернулся к ней и тихо сказал:

– Катерина, неужто ты и вправду думаешь, что я в столь важном деле способен положиться на случай?

Она затрепетала от возбуждения.

– Что ты задумал?

– Я побил бы этого парня даже с завязанными глазами, но ты верно говоришь - всегда есть опасность ловкого удара.
– Блейз умолк, и Катерина кивнула.
– Поэтому я сговорился с хозяйкой гостиницы, где он живет, хотя "гостиница" - слишком почетное название для этого притона.

– Эта женщина держит публичный дом?

Блейз кивнул.

– Потому-то она и знает цену монетам герцогской чеканки. Короче говоря, она подсыплет отравы ему в еду. И к вечеру поединка резвости у него порядком поубавится.

Катерина обняла Блейза и поцеловала в губы, щекоча языком: она снова хотела его. Мужчины делаются привлекательнее, если, помимо мускулов, пользуются еще и мозгами.

XI

Было раннее утро. Тарисса разводила огонь, а Магра у стола чистила репу. Ровас, который уже несколько дней молчал и дулся, ушел час назад, сказав, что до ночи не вернется. Джек порадовался этому - без Роваса было спокойнее. Хорошо было просто сидеть и попивать горячий сбитень, вбирая в себя звуки и запахи начинающегося дня.

Суп начинал разогреваться, и его вкусный запах сливался с коричным ароматом сбитня. Сушеные травы, висящие на стропилах, в тепле благоухали вовсю. Шарканье щетки, скрежет совка, что-то отбивают, что-то перемешивают: знакомые, успокаивающие кухонные звуки. Женщины одарили его улыбками, когда он чуть раньше взял нож и стал резать лук. Джек не видел в этом ничего особенного: на кухне замка Харвелл мальчик, который ничего не делает, сам напрашивается на трепку.

Меч, который дал ему Ровас, стоял у чана с соленьями. Джек всегда был сильным - недаром он готовился в пекари: замешивая ежедневно хлеб для всего замка, он набрал мускулы на руках и груди, - но для длинного меча требовались иные мускулы и иная сила. Спина должна выдерживать немалый вес оружия, а бока - резкие выпады бойца. Ногам тоже доставалось. Ровас постоянно толковал о равновесии - не только о том, чтобы правильно держать меч, но и о том, как уравновесить верхнюю и нижнюю половины тела. "При работе с длинным мечом верх начинает перевешивать, - говорил он.
– Нужны хорошие мускулы на ляжках, чтобы низ справился с ним". Контрабандист заставлял Джека бегать в гору и катать ногами бочонки.

С тех пор как Джек бросил ему вызов, отправившись гулять с Тариссой, Ровас стал пользоваться их уроками как наказанием. Учебные бои становились опасными. Ровас превосходно владел клинком: он был легок на ногу, тверд на руку и мог ударить молниеносно. Джеку не удавалось с ним сладить. Сейчас, рубя свиные кости на холодец, Джек все время видел свидетельства того, как взъелся на него Ровас: руки у него были все в порезах и синяках.

Но дела у Джека все же пошли немного лучше. Вчера контрабандист издевательски прижал его к дереву - но Джек собрался с силами и ухитрился нанести приличный удар. Его клинок оцарапал меч Роваса и порезал контрабандисту запястье. Негодующее удивление на лице Роваса смягчило последующий разгром.

Джек не знал, что и думать об этом странном семействе, в котором очутился. Чувствовалось, что здесь давние счеты, - но он не знал, в чем дело и почему его присутствие усугубляет их. Магра, гордая и холодная, как придворная дама, была для него загадкой: сначала он думал, что она его не выносит, но вот только что он отпустил какую-то шуточку насчет лука, и она ласково потрепала его по плечу. Он мало понимал в таких вещах - что он видел в жизни, кроме бесконечных хлебов и трепок, - но ему казалось, что Магра проявляет к нему благосклонность лишь для того, чтобы позлить Роваса.